— О! И что?! Друзей должно быть много. Что мы в этом мире без друзей? Иди сюда, не бойся.
— Но… Он очень ревнивый! Если он узнает…
Рамиз фыркнул:
— Слушай! Как он узнает, если ты ему не скажешь? Я — не скажу.
Слава заговорщицки понизил голос:
— Но это же министр! — он показал пальцем вверх. — У них повсюду свои глаза и уши.
Рамиз отмахнулся:
— А! Видел я его уши — в таких ноги можно помыть. А глаза его я не понял; он в глаза не смотрит. А чужие уши и носы у меня есть кому резать. Слушай, ты думаешь, у меня тут дураки работают? Чурки, думаешь, да?
— Ну, что вы…
Рамиз вдруг отступил.
— Ладно. Как хочешь. Если передумаешь — знаешь, где меня найти.
Слава споро поднялся на ноги:
— Так я пойду?
Хозяин кабинета пристально посмотрел на него, потом взял со стола единственный не упавший на пол персик.
— На, возьми, скушай.
Слава вежливо поклонился:
— Спасибо, не надо.
— Бери, бери. Ты таких и не видел. Не персик — дыня, да? Бери! Обидишь, да?
Слава осторожно приблизился и взял фрукт.
Рамиз стремительным движением попытался схватить его за руку, но Слава был начеку и увернулся.
Рамиз опять засмеялся:
— Ладно, иди. Знаешь, где меня найти.
Слава, пятясь, вышел из кабинета, миновал охранников, избегая поворачиваться к ним спиной, и пробкой вылетел на улицу.
Пробежав примерно квартал, парень сбавил темп и пошел медленнее. На пятом или шестом шаге он обнаружил, что несет в руке персик. Он уставился на фрукт с таким удивлением, что двум сержантам милиции, скучавшим неподалеку, тоже стало интересно, отчего так странно ведет себя небритый парнишка: то бежал, то пошел, то вдруг встал и уставился на собственную руку.
Не подозревая, что заинтересовал органы, Слава двинулся дальше и прямиком пришел к стоявшим поперек дороги патрульным.
— Старший сержант Непрялко. Документы ваши!
Слава засуетился, полез за документами. Дурацкий персик мешал и пачкал руки. Парень суетился, нервно перекладывая плод из руки в руку, доставая паспорт, рассыпал мелочь и еще какую-то ерунду. Короче говоря, выглядел он весьма подозрительно и достойно террориста.
Второй милиционер подошел ближе, закидывая автомат за спину.
— Ручки поднимем, — произнес страж порядка неприветливо.
Слава покорно поднял руки.
Второй милиционер обыскал его, ловко прощупав карманы, складки и швы.
Первый тем временем начитался, закрыл паспорт, явно готовясь его вернуть.
— Наркотики, оружие, взрывчатые вещества при себе имеем? — спросил он, помахивая документом перед Славиным носом.
Славу разобрал нервный смех. Нервный — потому что уже прощался он мысленно с вольной жизнью, не рассчитывал, что отпустят. Смех — потому что даже представить себе утвердительный ответ на такой вопрос было решительно невозможно.
— Я даже не знаю, о чем вы говорите, — заверил парень. — Видел тут по телевизору, но не рассмотрел. Но если что, так я сразу доложу, куда следует…
— Что ты такой веселый? — насторожился милиционер с автоматом.
Слава подумал, что неплохо бы притормозить, взять себя в руки, но ничего не вышло, дурацкие фразы лезли сквозь неплотно сжатые зубы, как фарш из мясорубки:
— Свадьба у меня отменилась. Чуть не женился, а вот сейчас у тестя был. Он мне персик вот дал и выгнал…
Второй милиционер с деловитым видом взял персик, повертел в руках.
— Хотите? Берите! — Слава поспешил предложить взятку. — Правда, я не ем. Я бы сейчас опрокинул рюмашку на радостях, но…
И тут словесный понос как рукой сняло. Не то слово! Парень застыл, обратился в соляной столп, в памятник, в стойку турникета. Глаза его расширились и округлились, уставясь за спину милиционеров. Там, в трех метрах от сержантских погон, раскрылился выкрашенный серебрянкой щит «РОЗЫСК». А на щите — Славина физиономия и сопутствующий текст. Остолбенеешь тут…
Милиционер тем временем протянул парню паспорт, Слава автоматически взял. Второй подал ему персик. Слава, загипнотизированный картинкой на щите, не отреагировал, тогда наделенный властью и автоматом патрульный поднял его руку, будто пульс щупал, и шмякнул персик в похолодевшую ладонь.
— Свободен! Пока.
Бдительные стражники медленно побрели прочь, а Слава, как завороженный, двинулся к щиту.
Не было никаких сомнений: фото, фамилия, данные — в верхней части все сходилось, но дальше начиналось уму непостижимое:
По подозрению в совершении особо тяжких преступлений разыскивается… может быть вооружен… кто видел или имеет сведения…
Кто-то остановился рядом. Слава медленно повернул голову, поражаясь, с каким трудом может поворачиваться собственная шея.
Оказалось, что рядом стоит обыкновенный бомж: не слишком грязный, не особенно вонючий, не отекший — полная посредственность. И на щит ему наплевать:
— Друг, дай четыре рубля семьдесят три копейки. Дом у меня сгорел, надо доехать до сестры в Воронеж, а есть нечего…
Слава замешкался с ответом, решая, послать ли его, просто промолчать или пожертвовать рубль двадцать. Обычно решение он принимал мгновенно, и ни разу оно не было в пользу страждущего, а тут вдруг целых три варианта.
