Слава с трудом оторвал голову от травы, подтянул под себя конечности и попытался встать на четвереньки. Единственный шанс уцелеть — поссорить бандитов, столкнуть их бандитскими лбами.
— Это… Этот… — легкие не выталкивали воздух, жалкие струйки едва теребили связки. — Фрегат… не Фрегат.
Фрегат вскинул руку со стволом.
Второй браток проворно пригнул эту руку к земле.
— Подожди, сказал! Разобраться!
Фрегат разбираться не намерен. Его правда не интересует, потому что он и так все понял про тряпочку, про Славу, про смежников. Понял наверняка больше, чем Слава в состоянии додумать даже в спокойной обстановке. Фрегат молча бьет лбом в лицо кореша. Тот падает, но хватки не ослабляет, и оба бандита валятся наземь. Пистолет отлетает прочь, открывая простор для рукопашной.
Слава тщетно пытается встать, чтобы дотянуться до оружия, но «Макаров» лежит слишком далеко, метрах в трех, не меньше. Слава чудовищным усилием разворачивается, падает на бок, сразу приближаясь к стволу сантиметров на сорок. Он тяжело перекатывается через спину, едва не теряя сознание от боли в груди, и до пистолета остается метра полтора. Согнув ноги и оттолкнувшись от усеянной шишками земли, парень перетаскивает свое непослушное тело еще на полметра. Пистолет уже рядом, Слава протягивает к нему руку и почти касается вороненой стали. Еще немного…
И тут на запястье ему тяжело опускается нога третьего бандита. Между вытянутыми пальцами и «Макаровым» предупредительно втыкается лопата:
— Цыц, паря! — потом внимание бандита переключается на катающихся по земле корешей. — Вы чего, пацаны?
Второй бандит уже сидел на Фрегате, но тот держал его за горло.
— Мочи козла! За ментов он! — тотчас прохрипел Фрегат.
Сообразительный браток тоже попытался сказать, но вышло неразборчиво.
Без лишних соплей лопата взмыла в воздух и с размаху опустилась на спину мнимого предателя. Оседлавший Фрегата бандит — последняя Славина надежда — повалился на бок.
Некстати подоспевший бандит разразился вдруг громким смехом, который огорчил бы и осла:
— Ништяк я его приложил? А, Фрегат? Ништяк?
Фрегат встал на четвереньки, подобрал ствол и только после этого кивнул своему спасителю:
— Да, молодец.
А в следующий миг Фрегат всадил в смеющегося кореша две пули.
Так и не разобравшись в происходящем, даже не перестав улыбаться, бандит рухнул, как опрокинутый шкаф. Окровавленная лопата глухо звякнула о рассыпанные в траве шишки.
Отблагодарив одного подручного, Фрегат тотчас загнал пулю в висок второму. Тот едва заметно дернулся, когда свинцовая капля разбрызгала его сообразительные мозги по листьям подорожника.
У Славы мелькнула мысль, что теперь, избавившись от свидетелей, Фрегат решится поговорить с ним, выяснить все о конверте, о воротнике, о Михаиле Серафимовиче.
Увы, Фрегат был нелюбопытен. К тому же он очень устал от схватки с другом. Фрегат молча направил ствол в Славин лоб.
Парень зажмурился. Напоследок мелькнула глупая мысль: услышит ли он звук выстрела? Какие идиотские мысли могут, оказывается, посетить человека в последний миг жизни! Впрочем, какая разница, о чем думать за секунду до вечности?
Звука выстрела Слава не услышал. Он услышал нечто похожее на аплодисменты. Еще одна идиотская мысль: это хлопают крылья ангелов в раю!
Фрегат тоже услышал аплодисменты у себя за спиной. Поскольку встречи с ангелами он не планировал, то резко обернулся на звук.
На краю поляны стояли Рамиз и трое охранников. У двоих наготове были «калашниковы».
— Вот так балет! — сказал Рамиз негромко. — Русский авторитет своих корешей мочит. Расскажу — не поверят.
Фрегат затравленно оглянулся по сторонам, потом взгляд его вернулся к застывшим мушкам автоматов.
— А ты кто? — спросил он, не глядя в лицо кавказцу.
— Ты меня не знаешь, — ответил тот в своем любимом стиле. — Я Рамиз.
Фрегат нервно кусал губы. Вдруг он поднял взгляд и кивнул в сторону дороги:
— Что, вы там ничего подозрительного не видели?
Один из людей Рамиза купился на этот трюк, повернул голову в указанном направлении, что едва не стоило ему жизни.
Фрегат вскинул руку с пистолетом, но не успел выстрелить; короткая очередь второго стрелка разворотила ему грудь. Фрегат упал, накрыв своего мертвого товарища.
Рамиз приблизился к Славе, встал над ним, запустив большие пальцы за ремень, и сказал так:
— Видишь, какая жизнь настала? Я же говорил тебе, что у мужчины должно быть много друзей. Где бы ты был сейчас без друзей? И где теперь твой ушастый корешок-министр? Помог он тебе?
Слава только стонал. Ему удалось встать на четвереньки, но не более того. Он не в состоянии был даже пробормотать слова благодарности.
Рамиз царственным жестом поднял руку:
— Не благодари. Ладно. Сейчас отвезут тебя… Приведут в порядок. Поднимите его!
Крепкие руки подняли Славу.
— Ничего, ничего, — покачал головой Рамиз, окидывая парня беглым взглядом знатока. — Жив, кости целы, а синяки — ерунда. Шрамы плохо, но русским бабам они даже нравятся.
Вертикальное положение неожиданно облегчило доступ воздуха в легкие. Слава даже ляпнул какую-то очередную глупость:
— Почему именно русским?
