— Зачем ее уносить? — спросил парень вяло.
Мазай оживился:
— Зачем?! Чтобы не сперли, ядрить-контузить!
Слава восторга не разделил:
— Кто же ее тут сопрет? Какой смысл? Ведь все равно увидишь, кто с ней в сортир ходит.
Некоторое время они сидели. Мазай обдумывал услышанное, Славе просто спешить было некуда. Нарушил паузу Мазай:
— Оно, конечно. Вы, городские, в таких вопросах люди опытные. Из своих никто не возьмет. А забредет кто чужой?
Слава искренне восхитился предусмотрительностью деда:
— ЗАБРЕДЕТ?! Триста километров до железки, пятьсот до шоссе. КТО же это ЗАБРЕДЕТ?
Снова возникла пауза, Мазай добросовестно обдумал вопрос.
— И то, — наконец согласился, было, он, но тотчас поправился. — Не больно-то до нас доберешься. Но ты ж дошел. И если кто еще забредет, то потом ищи его…
Слава резко устал от этого спора и ограничился многозначительным взглядом и недвусмысленным движением бровей.
Еще помолчали, после чего Мазай перешел к главной цели своего визита:
— А что, не осталось сигаретки у тебя?
— Кончились давно, — не напрягаясь, соврал Слава.
— Жалко, — признался дед. — Интересные были сигаретки. Я в последнее время очень кашляю от самосада. А ведь бывало… Кстати. Тут у меня газетка. Вишь как, один хлопец наследство получил. Какой-то псих арабский завещал ему миллиард. Ни с того ни с сего. Фотография тут имеется. И главное, что не могут этого парня никак найти. А парень-то на тебя похож.
Слава среагировал не сразу. Сначала хотел дождаться, пока успокоится сердце, но кровяной насос молотил все быстрее. В любом случае местный обычай предписывал выдержать паузу.
— Дай-ка глянуть, — парень неспешно протянул предательски дрогнувшую руку.
— А что, сигареткой ли не угостишь? — ушлый пердун не спешил расставаться со своей газетой.
— Кончились, — напомнил Слава и выхватил газету.
— Ну, да. Я ж спрашивал! — притворно спохватился дед. — Чего шуршишь-то? «Пропахший наследник».
— Пропавший! — в сердцах поправил его Слава, всматриваясь в снимок. Когда он всмотрелся, разочарованию его не было предела. — Бля, дед, это же негр!
Мазай, ничуть не смутившись, пожал плечами:
— Да я не разбираюсь. Я гляжу, что вроде тоже молодой, с челкой, а уж негр или нет…
Слава уже углубился в другие статьи. Давно он не держал в руках центральных газет.
— Дед, а откуда тут газеты?
Мазаю вопрос странен:
— Так газет у нас хватает. У меня вон в сарае их…
Слава посмотрел на дату. Сплюнул, отбросил газету деду на колени и откинулся на спину. Что за страна?! Что за люди?! Уж каким себя хитрецом не считал Слава, но едва не попался на такую примитивную уловку! Не приходится удивляться, что Наполеон увяз в Руси по самые… впрочем, он был маленького роста, так что увяз, надо понимать, по грудь, по самые ордена.
Мазай подобрал газетный лист и начал отрывать край на самокрутку.
— Очень сухая бумага, даже в нужник не годится, — сообщил он беззлобно. — И табачок… кхе. Раньше-то шел за милую душу, а теперь, вишь, легкие слабые стали. Жалко, что нет у тебя сигаретки-то. Но если найдешь — побалуй старика… А вот скажи, мил человек, ты в Японии был?
— Нет, — сказал Слава, не выдерживая положенной паузы и не открывая глаз.
— Хм. Я вот надысь слыхал, эта самая Япония хочет у нас острова отобрать. Врут поди?
— Конечно, врут, — кивнул Слава. — Не нужны им острова. Они и свои отдадут, если наши выдадут им одного матерого разведчика. Кличка Палица.
— Вона как… а коли они свои острова отдадут, так где сами проживать будут?
— А с этим агентом они не пропадут.
— Ну, да. Небось к нам переселятся. Вон, как китайцы. Понастроят делянок… — он завернул свою «ножку» и обратился к собеседнику:
— Тебе скрутить? Чай, так и не навострился…
Есть в этих людях что-то положительное. Слава чуть улыбнулся и кивнул:
— Давай.
В тайге время тянется, как еловая смола. Мало-помалу отвыкаешь считать числа, замечать дни недели, так что трудно сказать, как долго еще скрывался в своем покосившемся домишке Слава. Но как-то ночью — это точно была ночь, потому что времена года и время суток даже в тайге не путаются — Слава поднялся, чтобы добраться до удобств во дворе. К ним, к удобствам во дворе, Слава так и не привык. Не беда еще выбежать спросонья во двор, но вот выбежать, чтобы угостить окрестных комаров, без меры обидно.
Слава накинул на плечи свой пуховик, сунул ноги в валенки, достал из-под досочки последнюю пачку «честера» с последней сигаретой. Поколебавшись, положил заначку на место, рядом с совершенно бесполезными в этих краях сорока девятью тысячами евро. Не хотелось тратить последнюю порцию хорошего табака так бездарно, ради того, чтобы избавиться от десятка мелких укусов, хотелось раскурить ее неспешно, с толком, пропустив через себя каждую молекулу никотина.
