Встреча выдалась жаркая, напряженная. В какой-то момент прозвучало излишне резкое слово, которое кто-то из присутствующих очень уж близко принял к сердцу. Дальше — больше, и началась сначала перепалка, потом склока, а потом блеснуло лезвие ножа, вслед за которым повыскакивали из загашников разномастные пушки от ржавого нагана до новенького «смит-енд-вессона». Повисла небольшая пауза по причине естественной боязни играть в такие гнилые игры, и какое-то мгновение казалось, что обойдется.
Не обошлось, и в начавшейся пальбе главными мишенями стали как раз счастливые обладатели стволов, представлявшие наибольшую опасность. Великана Мишу, в карман рук не совавшего, никто и внимания не удостоил, палили по тем, кто палил.
Меньше минуты ушло у крутых ребят на то, чтобы ухлопать друг друга напрочь.
Миша остался памятником стоять на поле боя. Ему оставалось только вырубить оставшегося в живых последнего стрелка, который раз пять щелкнул в Мишину сторону опустевшим «макаровым», выказав таким образом самые недобрые намерения.
Этим ударом Миша избавил район от криминальных структур, но, поскольку свято место пусто не бывает, тут же сколотил новую структуру, которую сам же и возглавил за неимением возражающих. Кстати, Миша, не будь дурак, умыкнул с места бойни половину волын получше, обеспечив себе фантастический по тем временам арсенал.
Теперь Миша уже живая легенда, и молодые пацаны смотрят на него как на… даже и не знаю, с кем сравнить. Или с чем. Наверное, так они посмотрели бы на тень Аль Капоне, возникшую над рулеточным столом: и круто, и страшно, и хочется примазаться, войти в доверие пока не началось. Потому, что когда начнется, будет поздно объяснять расклад, изучать приемы рукопашного боя или прятаться. Если Миша начинает разборки — это туши свет.
Может, слышали про кафе «Савраска»? Не слышали. И не услышите. Потому, что до той истории эта тошниловка ничем не выделялась, а потом сравнялась с землей так быстро, что дело взял под контроль доживающий свое КГБ, а уфологов приходилось отгонять от руин палкой. Количество трупов, извлеченных из-под руин определяли по челюстям, потому что разобрать, где чьи конечности не представлялось возможным. А всего-то и делов, что набили там лицо Мишиному посыльному.
Или был случай, Мише пришлось удирать по кустам от автоматных очередей. Приехал он тогда на стрелку и нарвался на беспредельных. Трех ребят потерял и шрам на плече заработал. Уж он устроил в ту зиму охоту. От Москвы до Нальчика могилок накопали не считано. Всех, кто виноват, кто замешан был, кто что-то знал, но не сразу рассказал, кто не так глянул…
На Москве даже сходняк был: увещевали Мишу, чтоб остыл, не порол горячку. Лишняя кровь всегда боком выходит. Вроде уговорили. Хотя главного миротворца и выловили потом из реки, но никто на Ленивца этот труп уже не вешал. Зима была. Кому охота в реку нырять, темечком лед долбить?
Короче, понятно, что за козырь этот Миша Ленивец. И потому все при нем молчали в тряпочку. И главного кореша его, Руслана, либо стороной обходили, либо с рук у него ели, чтобы, если что, через Руслана защиты искать. Ну, и Катьку не трогал никто. Не в том смысле, что руками не трогал — упаси Боже! — а старались поддерживать с ней как бы дружбу и нейтралитет. Не хватало еще, чтобы Миша заподозрил кого-нибудь в поползновениях на свою девочку! Если просто прибьет — спасибо.
И выходило, что Катька вроде Руслана фигура. Неприкасаемая. Даже еще неизвестно, кто из этих двоих неприкасаемей. Помнится, случился эпизод, когда Катька вцепилась Руслану когтями в щеку, а тот приложил ей в правый глаз, да так приложил, что не понять стало, где глаз, где ухо, а где вообще ноздря. И ничего, без последствий. Хотя Миша должен был бабу свою на место поставить. Однако ж…
Даже теперь, стоя над Катькой, все участники экзекуции ощущали легкое недомогание от щекочущего под мышками страха. Несильного, но неприятного. Этакий «жим-жим» с усиками. Потому что, хотя действовали они по прямому распоряжению Миши Ленивца, но действовали-то они с той самой Катькой, которой два года сходило с рук абсолютно все. Трудно объяснить, отчего возникал этот страх: то ли от опасения, что Миша передумает и решит вернуть Катьку с того света на этот, то ли еще от чего, но боялись все Мишиного гнева. Боялись сделать что-то не так и попасть в опалу. А Мишина опала, как все поняли — почти могила.
А ведь было, что Катька и в самого Ленивца пепельницей перламутровой запустила. В плечо попала. Миша ее потом за волосы из кабака выволок и прямо на мостовой бросил. Бросил и пошел себе обратно, а Катька вскочила и кошкой повисла у него на загривке. Миша тогда окончательно озверел и напинал ей при всем честном народе так, что даже бывалые швейцары поморщились. Однако пацанам своим Миша вписаться не позволил: сам побил, сам потом пожалел. По-своему.
