Но ни радости, ни злорадства парень не испытывал. Скорее, оказавшаяся в его руках власть тяготила, и каждый новый возглас действовал на нервы. Он уже не был рад своему участию в этих похоронах, но и жалости к девушке не испытывал. В конце концов хорошо смеется тот, кто смеется последним. Скорее бы заканчивался этот перекур! Вывалить на эту дуру раствор и свалить по домам!
Катька передохнула с полминуты, а потом заговорила снова:
— Вадик, ну ты же нормальный парень. Ты же не такой урод, как они!
— Очень интересно! — вырвалось у Леща.
Катька не стала развивать эту тему.
— Ну, сдвинь ты эту веревку! — потребовала она уже со злостью. — Что ты, как сучонок задрипанный, боишься пальцем шевельнуть! Не убьют они тебя.
Лещ заколебался. Конечно, девушка самым примитивным образом пыталась взять его на «слабо», но оставаться трусом не хотелось, тем более, что доказать обратное было так просто: всего лишь сдвинуть веревку. Если по уму, то не стоило возиться: что бы Катька ни думала о Леще, ее мнение скоро окажется внутри бетонной опоры. Зато была возможность потренировать силу воли. Но можно и рисонуться напоследок, шевельнуть пальцем и заткнуть девочке рот, чтобы она напоследок убедилась, что Вадик Лещинский — не просто так козявка, не шестой номер, а кое-что поглавней. Всегда, даже в самом пустяшном споре, соблазнительно оставить за собой последнее слово.
Соблазн был велик, и парню стоило усилий не поддаться.
— Да потерпи уж немного! — сказал он, осклабившись, имея в виду скорую экзекуцию. Этой жестокой шуткой парень подбадривал свою непоколебимость.
— Глупый ты совсем еще… — произнесла Катька так тихо, что едва можно было расслышать. — Зеленый.
И голова ее безвольно упала.
— Сама больно умная! — пробурчал Лещ. — Сидит тут… и умничает. Небось, умных в цемент не замуровывают!
— Много ты знаешь об умных! — огрызнулась Катька. — Ты умных только по телевизору и видел. Да и то не знаешь, кто из них умный, потому что у самого две извилины, как у ежа!
Лещ никогда не славился быстротой ответов. Замешкался он и теперь, досадуя, что его извилины извиваются предательски неторопливо.
— Да, я умная, — продолжала Катька уже иным тоном. Таким тоном с Лещом говорил только директор школы, когда объяснял, что восьми классов Лещу хватит на всю оставшуюся жизнь, а в колонию его примут безо всяких вступительных экзаменов.
— Я умная. Потому что я год назад знала, что окажусь в таком дерьме. А ты не представляешь себе даже то, где окажешься вечером. Потому что у тебя две извилины, как у ежа.
— Зато я точно знаю, где ты окажешься сегодня вечером! — Лещ не смог сдержать нервный смешок.
Небольшая пауза свидетельствовала о том, что замечание задело умную девушку за живое. Пока живое, потому что через несколько минут все изменится. Эта умная девушка совсем скоро сгинет, и ни ее хваленый ум, ни спесь, ни смазливая рожица не помогут выбраться на поверхность. Еще несколько минут и ее плавно поднимут за плечи и неласково кинут в квадратную яму.
Если разобраться, она уже не совсем сидит на табурете. Она уже постепенно, постепенно опускается в эту яму, как пересыпается песок в часах. Одной ногой в могиле? Нет, ноги здесь ни при чем, ноги ее при ней. А вот желудок можно считать уже отмершим, потому что воспользоваться им ей уже не придется никогда. Она
— Ты обо мне не беспокойся, — наконец процедила Катька сквозь зубы. — На мою судьбу ты никак повлиять не сможешь. Как ни тужься. О себе подумай.
— А чего мне? — Лещ постарался возможно небрежнее передернуть плечами, не сообразив сразу, что собеседница смотрит в землю, и никаких его телодвижений видеть не может. — У меня все в порядке.
— В порядке? — последовал смешок.
— Да уж! Мне не светит купаться в растворе!
Конечно, не светит. Кому понадобится городить такой огород из-за такой ерунды, как Вадик Лещинский? Тебя просто выбросят на свалку и слегка припорошат мусором. А кому вообще понадобится тебя убивать? Только руки пачкать. Если ты надоешь или начнешь раздражать, просто получишь пинка под зад. Так ведь? Таких мальчиков по подворотням ошивается море. Найдут другого.
Лещ продолжал не успевать за этим монологом и успел взрастить только один вопрос:
— А ты откуда знаешь мое имя?
— Откуда? — Катька помолчала. — Поправь веревку — скажу!
— Обойдусь, — фыркнул Лещ. — Не хочешь — не говори.
— Из досье, — неожиданно ответила девушка.
— Чего?
— Из твоего досье, дурачок!
— Какого досье?
— Обычного досье, какое составляют у нас на всех бандитов и уголовников. На тебя тоже заведено дело. Совсем тоненькая папочка. Тоньше всех. Даже смешно брать ее в руки. Там всего-то два листочка, на одном твои анкетные данные, а на втором написано большим буквами: ДУРАК.
