Правда, особенных доходов эти мероприятия не приносили. Марк как-то сподобился подсчитать, что за восемь последних грабежей приятели заработали неполных восемь тысяч на нос. Ну, не считая сигарет, зажигалок, ручек и прочей мелочи. Бумажники всегда выбрасывали, чтобы не спалиться. Часы тоже приходилось выбрасывать, потому что ничего примечательного не попадалось, а вот особых отметин на этих «котлах» было не считано. В общем, выходило по двести пятьдесят долларов на человека. Такая мелочовка, что Пух с Лопатой начали охладевать к этой теме даже без расчетов. Только Сима еще искрил, что бенгальский огонь, высказываясь в том смысле, что надо продолжать, потому как дело перспективное, многообещающее и верное.
— Нам должно повезти! — размахивал он руками. — Количество всегда переходит в качество. Это закон! Диалектика, понимаете?
— Диалектика не распространяется на тупиковые направления, — возражал Марк. — Сколько барханов ни разроешь, не найдешь ни одного эскимо — не тот температурный режим. Сколько пьяных нищих ни тряси — больше пяти штук за раз не вытрясти.
— Да?! — не сдавался Сима. — А на прошлой неделе смотрел новости? Старичок в электричке преставился. Таджик. Грязный такой, в засаленном халате. А при досмотре оказалось, что он весь обмотан поясами с баксами. Триста тысяч, понял? Следователи предполагают, что это наркокурьер, вез выручку на родину.
— Неужели? — передразнил Марк. — А следователи ненароком не предполагают, где будет проезжать следующий курьер и сколько повезет? Такого дедушку я бы встретил с удовольствием!
— Странно, что менты просто не забрали эти пояса себе на память, — заметил Пух. — Я бы на их месте так и сделал бы. Триста штук…
— Видать, много народу собралось в электричке, — хмыкнул Лопата. — Не получилось зажать.
— А сколько бы ни было! — оживился Пух. — Денег-то много! На всех хватило бы. Триста тысяч? А сколько там народу было? Сто человек? По три тысячи каждому — и разбежались бы!
— Как ты себе это представляешь? — легко переключился на новую тему Марк. — Народ берет труп, строем высаживается на платформу, потом начинает потрошить этот вонючий сейф на отказавших ножках, складывать купюры, считать, громко объявлять результаты и долю каждого присутствующего? Что-то мне подсказывает, что толпа может внезапно вырасти…
— Пожалуй! — одобрительно хохотнул Лопата. — Желающих подбавится.
— Менты могли спокойно забрать труп в морг, а там уж все дела обстряпать, — мрачно сказал Сима, которого перспективы чужого обогащения волновали пренебрежительно мало. — По крайней мере указать в протоколе не триста тысяч, а тридцать. Или три. Или триста монгольских тугриков.
— Так, может, они так и сделали? — предложил Пух. — Сняли с таджика три миллиона, сдали триста штук. И премию получили, и старость обеспечили. Сильно?
— Да, одним ударом… — Лопата с чувством взмахнул кулачищем. — Одни постовыми десять лет топчутся, а эти небось уже в отставку навострились.
— Вот я и говорю! — вдруг ожил, осененный новой идеей Сима. — Сегодня нам не повезло, завтра не повезло, а потом вдруг — бац! — и три миллиона! Тогда сразу и чай, и кофе, и потанцуем!
— А долго ждать, пока повезет? — с притворно глупым выражением спросил Лопата. Вообще-то Лопате не требовалось усилий, чтобы состроить такое выражение. Положа руку на сердце, ему вообще никаких усилий для этого не требовалось: все, что полагается, уже отпечатано у него на лбу большими печатными буквами. Но сам Лопата об этом не догадывался, и никто из друзей не решался его просветить, потому что недостаток мозгов Лопаты с лихвой компенсировался мышечной массой.
— Как фишка ляжет, — развел руками Сима, но так развел, что всем ясно: он готов ждать удачу и считает это ожидание вполне оправданным. Сима подцепил новую великую цель и теперь попрет к ней, что капитан Гаттерас к Северному полюсу.
— А если не повезет, то раньше миллиона нарвемся на самбиста. Или бегуна, — тоскливо молвил Пух. — Побьют, как мух, и…
— И вероятность такого печального исхода куда выше, чем шанс затусоваться с глупым наркокурьером, — подхватил Марк. — Грабить нищих — идиотизм. Тут овчинка выделки не стоит, как я уже говорил. Грабить надо богатых. Богатые в конце концов меньше расстроятся по этому поводу и, может быть, даже в ментуру не побегут.
— Правильно! Богатых грабить выгоднее. Вот батя мой сначала работал на шеститоннике, а теперь пересел на фуру. Рейс один, а груза прорва. А платят все равно за тонны.
— Давайте грабить богатых! — взорвался от этого пустопорожнего трепа Сима. — Добудем автомат, пару пистолетов, маски, каски. Давайте ворвемся в банк, в музей, в ювелирный магазин! Не вопрос! Я хоть сейчас. Только если вы сейчас дрейфите по-черному, то что будет, когда мы подойдем к настоящему охраннику? Обделаетесь и попадаете в обморок?
— А чего сразу банк? — насторожился Пух, который и не скрывал, что дрейфит насчет банка.
