— Нет, леди. Я видел реакцию людей после. Они вас поддерживали и верили вам. Не мне, не графу Ряжскому. Именно вам. Вы для обычных людей стали символом сопротивления города. Его знаменем.
Девочка вдруг растерялась и поспешно спрятала покрасневшее от смущения лицо в ладонях. Граф Ряжский вдруг поднялся и принялся выталкивать капитана с Картеном из комнаты.
— Я приглашу к вам маркизу Охластину с другими леди, — сообщил он. — Полагаю вам стоит переодеться и отдохнуть.
Картен и Дайрс, какими-бы они ни были дуболомами, но сообразили, потому послушно направились к выходу.
— Мне кажется, господа, — хмуро оглядел он обоих, — что порой вы забываете, что наша леди не искушенная в интригах светская львица, а девочка двенадцати лет, которая крайне редко покидала замок родителей. Ваш смех был крайне неуместен.
Обоим было стыдно. Картен поднял руки.
— Леди была такой милой и забавной в своём испуге… Но вы правы, я должен был, как взрослый человек, держать себя в руках. Просто… Просто если бы она сама не призналась, что перепугалась, я бы никогда этого не понял. Девочка потрясающе умеет держать себя в руках… — Картен помолчал. — Моему сыну не помешало бы такому научиться…
Капитан бросил на него хмурый взгляд.
— Поверьте, вы не хотите этого, — сообщил он. — Как вы думаете, почему я, граф, предпочитаю заниматься гвардией герцогства, а не графством, доверив его брату? Меня тоже с детства дрессировали, как любит говорить наша леди, быть сдержанным. Дрессировали… Подумайте над этим, Картен.
Граф Ряжский задумчиво проводил спину удалявшегося капитана взглядом. Потом глянул на Картена.
— Правда в том, что с детьми аристократов действительно начинают заниматься чуть ли не с четырех лет. И в первую очередь их учат не выражать своих эмоций. Быть сдержанными… Госпожа, до восьми лет, была идеальной аристократкой. Полагаю вы знаете, что с ней произошло тогда? После она изменилась. Заявила, что жизнь слишком коротка, чтобы быть чопорной занудой, боясь улыбнуться лишний раз. Мол, она это поняла, когда готовилась к смерти. Жалела, что мало успела.
— Я… Я не знал об этом.
— Это понятно, — кивнул граф. — Кто-то находит в себе силы измениться, — он обернулся на дверь комнаты, за которой осталась Элайна. — А кто-то находит другие способы быть собой, — он глянул вслед ушедшему капитану. — У Дайрса был очень суровый и требовательный отец, который хотел воспитать идеального наследника. Подумайте над результатом, Картен, если вдруг решите сделать из сына того, кем он быть не хочет. И так ли нужна эта аристократическая сдержанность? Подумайте, какой ценой она достигается.
Картен остался в одиночестве, размышляя, с чего вдруг все так дружно решили удариться в откровенность. Похоже, Элайна так на всех действует. Даже непонятно, благословение это её или проклятье.
К счастью, тут подошла маркиза Охластина, заставив Картена поспешно вспомнить о делах и удалиться.
Лария в своем платье в этом месте смотрелась примерно так же уместно, как козёл на королевском пиру. Сидя на стуле с высокой спинкой, она наблюдала за тренировкой солдат у стен замка. Рядом с ней стоял крайне недовольный Ларс, которого сестра притащила сюда насильно, чтобы он давал пояснения.
— Сейчас они отрабатывают атаку тяжелой кавалерии, — монотонным голосом пояснял он. — Перед ударом они привстают в стременах и слегка наклоняются вперед для увеличения силы удара.
— А ты так умеешь?
— Тут ничего сложного, но на практике я так делать не рискну — меня просто снесёт из седла.
— Он сильный, но лёгкий, — хмыкнул подошедший Турий, за ним следом семенила Юрмия, которая, как и Лария, хоть и тоже была в платье, но более подходящим — простым, без всяких украшений.
Лария сообразила. Окинула взглядом младшего брата, сравнила со старшим.
— Жрать тебе ещё и жрать, — кивнула она. И тут поймала на себе два одинаково ошарашенных взгляда братьев. — Чего? — даже растерялась Лария.
— Тебе тоже показалось? — спросил Турий Ларса.
— Да. Если бы глаза закрыл, то решил бы, что тут Элайна.
— Дураки! — рявкнула Лария.
— Я просто удивился, что ты знаешь такое вульгарное слово, как «жрать». Его, вроде как, нет в высоком штиле, — сообщил Турий.
— Два дурака!
Ларс хохотнул. Пояснил для Юрмии:
— Мою сестру называют совершенством… Эх, как мало они о ней знают… Кстати, я тут недавно услышал новую историю про Элайну Великолепную… Турий, представляешь, у этой великой магини, оказывается, есть старшая сестра.
— Да что ты говоришь? — деланно изумился Турий. — Кто бы мог подумать. И что?
— Так вот, оказывается, эта старшая сестра пользуется у младшей непререкаемым авторитетом, и та во всем её слушается и даже слегка побаивается.
— Надо же… Эх, если бы наша Элайна была такая же, как эта Великолепная. — Турий глянул на смутившуюся Ларию.
— И что? — вскинулась Лария, пытаясь скрыть смущение. — Это же история.
— Нет-нет, ничего, — покачал головой Турий. — Я потом посмотрю, как ты это будешь Элайне объяснять. Я буду с нетерпением ждать.
— Надо будет пивка захватить и эти… которые Элайна научила наших поваров делать… Гренки, вот.
