– Ты сразу, как сделаешь, мне его в мессенджере пришли. Спасибо, ты лучший!
– Не подведи меня!
Я нажала отбой.
– Ну что?
– Удалось?
Ребята окружили меня.
– Да!!!
– Супер! Пошли есть мороженое?
– Пошли!
Питер нравился мне все больше. Домой я вернулась только вечером. Белые ночи Петербурга – особое развлечение, все время светло, как днем, и кажется, что еще совсем рано. Я опомнилась, только когда бабушка начала названивать мне на мобильный. Пришлось срочно мчаться обратно. Витя с Толей проводили меня до маршрутки и строго приказали написать им, как доеду. Я посмеялась, но в глубине души мне было очень приятно. До дома я добралась без приключений и едва успела до комендантского часа – так называется время, после которого подросток не может один находится вне дома. Признаться, было очень странно идти по улице, когда часы показывали почти одиннадцать вечера, а вокруг светло, как днем. Пару раз я даже спрашивала у прохожих, который сейчас час, опасаясь, что у меня сбились настройки телефона.
Бронислава Александровна, открывшая мне дверь, только вздохнула при виде меня:
– Оля, ну как же так, Наталья Павловна места себе не находит!
– Ну позвонила бы раньше, я ж думала, что еще день. – Почему-то мне казалось очень важным оправдаться перед этой женщиной.
– Да, белые ночи такие, к ним привыкнуть надо. Ладно, иди в комнату.
Я нехотя переступила порог. Бабушка сидела в кресле с корвалолом в одной руке и афобазолом в другой.
– Оля! У тебя совесть есть?! – воскликнула она.
– Что? – Я замерла. Неужели папа все-таки позвонил?
– Где ты была? Я же волнуюсь!
– Я? – Я еле заметно выдохнула, благо конные вещи удалось оставить на хранение близнецам. – Я это… автобусы перепутала… и нас увезли в Петергоф.
– Куда?
– Петергоф. Ну это такой город с фонтанами… Смотри, как там красиво! – Я достала телефон и продемонстрировала несколько фотографий.
Бабушка скептически взглянула на экран и поджала губы.
– Вот что мне с тобой делать?
– Ну… – неопределенно протянула я. – Покормить?
– Наталья Павловна, зовите свою пропажу кушать! – Бронислава Александровна заглянула в комнату. – Или по старой дворянской традиции лишите ее ужина и отправите спать?
– Будет она спать! Одни гаджеты на уме! – фыркнула бабушка. – Оля, все, с завтрашнего дня никакой самодеятельности!
– Ага. – Я прошла на кухню, откуда доносились умопомрачительные запахи блинов. Золотистая стопка стояла на столе, а к ним в качестве бонуса прилагалась…
– Сгущенка!
Все-таки жизнь полна приятных неожиданностей.
Ночью мне снились фонтаны. А еще лошади и то, как я снова скакала по парку в окружении верных гвардейцев, чтобы, как Екатерина II, свергнуть нелюбимого мужа и самой взойти на престол. Меня сопровождал граф Суворов, генералиссимус и знаменитый полководец, про которого я читала весь вечер. Невысокий тщедушный человек в мундире и ленте, перекинутой через плечо, он все качал головой и уговаривал меня поступить в консерваторию.
– Ну ты пойми, – говорил он. – Лошадь тебя не прокормит…
– А музыка прокормит?
– Музыка – дура, вот штык – молодец!
Александр Васильевич усмехнулся и ускакал в Альпы…
Проснулась я достаточно поздно. Бабушка лежала в кровати и читала книжку.
– Доброе утро! – Она посмотрела на меня поверх очков.
– Доброе… – проворчала я, пытаясь спрятаться под одеяло от пронзительного взгляда, напоминающего рентген.
– Оля, звонила мама. Она настаивает, чтобы ты ежедневно тренировалась перед прослушиванием!
– Но…
– Это не обсуждается. Так что завтракать и за пианино.
– Фортепиано, – поправила я.
– Какая разница?
Действительно, никакой. Позавтракав, я послушно поплелась в комнату дочери Брониславы Сергеевны, откинула крышку инструмента. Привет, ненавистные черно-белые клавиши. Я застыла на стуле, пытаясь понять, что сыграть. По-хорошему, начать, наверное, надо с гамм, размять руки, но бабушка не была посвящена в тонкости репетиций, поэтому я решила ограничиться просто Бетховеном «К Элизе».
Достаточно популярное произведение, хотя я засыпала даже во время исполнения. Интересно, что же тогда творилось со слушателями? Играла я из рук вон плохо: слишком сильно ударяла по клавишам и даже пару раз попала по соседним. Сыграв два раза, я опустила крышку, радуясь, что на сегодня все закончено. Я заглянула в комнату, убедилась, что бабушка довольна, и прошла на кухню перекусить, ведь я молодой растущий организм. Бронислава Александровна встретила меня недоуменным взглядом.
– Оленька, а ты твердо уверена, что хочешь поступать в консерваторию? – осторожно поинтересовалась она, когда мы вдвоем на кухне пили чай.
– Не знаю, а что? – беззаботно откликнулась я, радуясь, что каторжные работы на сегодня закончены.
– Просто понимаешь, в музыке… Музыка – это призвание. Может быть, тебе имеет смысл подумать и о других профессиях.
Я подавила рвущийся наружу смешок.
– А мама говорит, что пианино всегда прокормит. И что надо просто усердно и ежедневно заниматься.
Я ожидала возражений, но хозяйка дома смущенно улыбнулась и сменила тему разговора.
