Я поплелась к фортепиано, не понимая, что делать. Через два дня были вступительные испытания в академию, и я не могла быть в двух местах одновременно. Мысль рассказать все бабушке я отмела сразу – она побежит звонить маме. Что скажет мама, я и так знала. Лошади – это опасно, грязно и вообще плохо. Так что в Петергоф меня никто не пустит. Хотя я и так туда вряд ли попаду.
Наверное, я играла очень экспрессивно, потому что вскоре Бронислава Александровна заглянула в комнату и попросила пощадить инструмент. Я послушно захлопнула крышку, безумно радуясь, что на сегодня мучения как мои, так и соседей, вынужденных слушать эту какофонию, закончены.
– Оля, у тебя все в порядке? – поинтересовалась хозяйка квартиры, убедившись, что бабушка не слышит.
– Ну… – протянула я, не решаясь врать взрослому человеку, тем более смотрящему с таким сочувствием. – Я… я не хочу в музыкалку, а мама хочет…
– Я так и поняла. Оля, а ты сама маме об этом говорила?
– А что говорить? – Я обреченно вздохнула. – Она мечтает о том, что я стану великой пианисткой.
– Мой совет: поговори с ней напрямую. Пианистка из тебя не слишком… Но ты можешь реализоваться в чем-то другом.
– Например, в бухгалтерии? – фыркнула я.
– В мире есть много интересного помимо музыки и бухгалтерии. Главное – самой решить, что ты хочешь.
Я кивнула и прошла в комнату. Бабушка дремала. Правда, услышав мои шаги, она открыла глаза:
– Оля, а что ты так быстро?
– Да так… соседи пожаловались, – осененная вдохновением, я начала врать. – Вот и пришлось прерваться.
– Ясно. Жаль. – Бабушка опять закрыла глаза.
– Ба, можно я погуляю? – взмолилась я.
– Ну не знаю… одна в большом городе… – Ей явно хотелось поспать.
– Я здесь, во дворе, если что – телефон включен.
– Ладно, иди!
– Спасибо! – Я пулей вылетела из квартиры и, верная своему обещанию, направилась в ближайший двор, но он оказался закрыт. Там не было газонов или клумб, зато вдоль стен стояли машины. Пришлось идти в магазин покупать мороженое и гулять по улице в поисках лавочки.
Телефон блямкнул. Лика как обычно интересовалась, как мои дела. Надиктовав ей сообщение, я прикрепила пару фоток из Петергофа и отправилась дальше. Лавочка нашлась только в сквере на углу улицы. Я присела и снова достала телефон.
«А если скажешь, что хочешь встретиться с моей сестрой?»
«В девять утра?» Я скептически хмыкнула, словно Лика могла слышать. «Не вариант! Да еще и эта гадкая музыкалка».
«А ты не успеешь сначала в академию, а потом на прослушивание?»
«Два часа дороги!»
«Да ладно?»
«В одну сторону!»
«Блин!»
«Ага. Попадалово».
На этом переписка прекратилась. Доев мороженое, я еще немного побродила по улицам, любуясь красивыми зданиями, и отправилась домой.
Следующий день стал для меня сюрпризом. Утром, когда мы пили чай, раздался дверной звонок, и на пороге возник…
– Папа! – Я кинулась ему на шею.
– Привет, ребенок. Я отгул взял, – сообщил отец. – Решил провести день с тобой.
Бабушка недовольно поджала губы, но возражать не посмела, просто ушла в комнату, куда я вихрем ворвалась, чтобы взять толстовку.
– Оля, опять в джинсах? – недовольно нахмурилась она. – Немедленно переоденься!
– Наталья Павловна, тут все так ходят, это Питер: с утра солнце, а вечером и снег может выпасть, – крикнул папа.
Бабушка поморщилась:
– Алексей, не говори ерунду! Снег летом… Оля!
Но я уже выскочила в коридор:
– Идем?
– Идем!
Это был лучший день в моей жизни. Во всяком случае, за последние года два. Мы ели вредный фастфуд, катались на умопомрачительных аттракционах в парке – как оказалось, это совершенно безопасно и даже весело, – а потом долго гуляли по городу, наслаждаясь белой ночью.
– Пап, а на мосты пойдем? – спросила я.
– Нет, ребенок, извини, очень поздно. У тебя соревнования когда?
Сердце предательски екнуло.
– Пока непонятно.
– А прослушивание?
– Завтра. – Я тяжело вздохнула.
– Во сколько?
– В час. Кажется…
– Я буду держать за тебя кулаки. Может, в один прекрасный день ты станешь известной пианисткой и пришлешь билет на концерт своему старику…
– Пап, – промямлила я.
– Что?
– Да так, ничего…
Настроение сразу упало. Конечно, папа хотел как лучше, но… Мысль о том, что завтра, вместо того, чтобы скакать на лошади, я буду мучить треклятое фортепиано, сверлила мозг. И ведь никуда не сбежать… или… Я резко остановилась.
Сбежать… Как я раньше не подумала?! Дверь в квартире захлопывается. И если я встану очень рано, то смогу спокойно выйти, пока бабушка спит, а уже в метро напишу ей, что поехала в конную школу, чтобы она не волновалась. Главное – не писать, куда именно, чтобы не успели забрать, ну а вечером я во всем признаюсь. В конце концов прослушивание можно и перенести, да и со слов Брониславы Александровны музыкалка при консерватории с такой игрой мне вряд ли светит.
– Оль, ты что замерла?
