Пассажиров было немного, и я совершенно спокойно добралась до станции метро с хрустальными колоннами.
Сев в почти пустую маршрутку, я написала короткое сообщение бабушке, чтобы она не волновалась: «Я не хочу ни в музыкалку, ни в консерваторию, поэтому прослушивание можно отменить. Вернусь только вечером» и заблокировала ее. Затем переслала это сообщение маме и папе, добавила и их в черный список, чтобы не отвлекали своими звонками. В конце концов, меня же учили быть честной и говорить правду.
К воротам конной академии я подошла в восемь пятнадцать. Близнецов еще не было видно, хотя я написала им, как и договаривались. Зато у закрытых ворот стояла толпа. В основном девочки моего возраста, несколько мальчиков, все с родителями, нервно поглядывающими сквозь решетку во двор академии. Самое страшное – большинство стоящих были знакомы друг с другом. Разбившись на небольшие группки, они обсуждали различные события. Кто-то хвастался, что ему на день рождения подарили лошадь, кто-то демонстрировал новые блестящие сапоги, сшитые на заказ. Меня никто из них не замечал. Одиноко стоя у ограды, я окончательно почувствовала себя изгоем.
– В прошлом году мы на всероссийские в Москву ездили, – рассказывала одна мама другой. Обе – высокие блондинки с пухлыми губами. – Ну так, прилично, но там, конечно, уровень другой.
– А что ты хотела? Все-таки всероссийские! Там Москва, Ярославль… Школы очень сильные.
– Это да. Но в любом случае нас вроде в сборную берут.
– А сюда зачем поступаете?
– Тут еще и образование, и интернат… – Женщина оглянулась и понизила голос. – Ты же понимаешь, дети так мешают личностному росту! Ни на курсы сходить, ни уехать куда, кроме как на каникулы. А на каникулах цены такие, аж страшно!
– А няня на что? Оставили бы с ней.
– Няня денег хочет! Особенно за переработки. Требования такие, словно мы их печатаем!
– Наглость, конечно, – покивала вторая. – Она столько лет с вами, могла бы пойти на уступки.
– Именно. Мы ей напрямую платим, без агентства. И сколько вещей ей отдали! К тому же…
Она осеклась, потому что ворота, наконец, распахнулись, и толпа устремилась внутрь. Я замешкалась, понимая, что, наверное, стоит уйти: вряд ли я смогу конкурировать с теми, кто входит в питерскую сборную и ездит на всероссийские соревнования.
– Оль, вот ты где! – Близнецы подскочили с двух сторон, лишая возможности бежать. – Пойдем быстрее. Пока все тут топчутся, ты документы отдашь.
– А… – Я не успела возразить, как ребята потащили меня к административному зданию.
– Потом там очередь будет! – предупредил Толя. – Кстати, мы тебя на первую разминку поставили.
– Спасибо! – Я искренне порадовалась: раньше выедешь, раньше слезешь. – А сколько вообще разминок будет?
– Восемь.
– Сколько? – ахнула я.
– Восемь. В каждой по пять всадников. Учти, что до окончания всего смотра уезжать нельзя.
– Конечно, это же неспортивно!
– А как тогда твое прослушивание? – поинтересовался Толя.
– Я написала, что не хочу заниматься музыкой, так что должны отстать.
– Клево!
С этими словами мы подошли к домику администрации. Смело толкнув дверь, я вошла внутрь.
На этот раз дверь в кабинет с деревянными панелями была открыта, а вместо рыжеволосой женщины там сидела молодая блондинка. При виде близнецов она заулыбалась.
– Доброе утро, мальчики, – слащаво протянула она.
– Доброе утро, – буркнул Витя. Судя по выражению его лица, он не был в восторге от блондинки. – Ксения, это наша подруга, ей надо оригиналы сдать.
– По-одруга? – понимающе протянула женщина, растягивая губы еще шире. Я нахмурилась и на всякий случай отодвинулась от ребят, а то подумают еще чего!
Меня всегда раздражало, когда взрослые начинали многозначительно улыбаться, если видели гуляющими мальчика и девочку. Словно просто дружбы быть не могло, и надо было обязательно в этого мальчика влюбиться.
– Да, я вот… – Я достала смятую доверенность. – И свидетельство.
Его я вечером вытащила из тумбочки, куда бабушка по приезду сложила все документы. Конечно, брать без спросу нехорошо, но все-таки свидетельство о рождении было моим, значит, я имела право достать его.
– А копия паспорта родителей? – поинтересовалась блондинка, забирая доверенность.
– Обоих? – охнула я.
– Нет, достаточно того, кто дал согласие. – Она открыла красную папку, лежащую на столе, и сверилась со списком. – А, вот, есть, прислано в электронном виде. Тогда я распечатаю.
Она застучала по клавиатуре. Принтер зашумел и выплюнул лист бумаги с копией папиного паспорта. Ксения убрала все в папку, и я выдохнула: неужели прорвалась?
– Так, и еще страховка… – Блондинка вопросительно взглянула на меня.
– А… страховка… Мне никто про нее не сказал, – промямлила я.
– Мы же рассылали перечень документов.
– И что теперь? – Я похолодела. Неужели из-за такой малости меня не допустят до смотра?
Ксения пожала плечами:
– Теоретически я могу ее оформить прямо сейчас. Только надо, чтобы твои родители расписались.
– Но… – Я охнула, потому что Витя больно двинул мне локтем под ребро.
– Что? – Ксения недоуменно нахмурилась.
– А у нее родители поехали кофе пить, – сообщил Толя.
