К счастью, медведь был молодой и ненавязчивый. Его почти никто не видел, кроме Влада. Лишь несколько раз мы слышали предупредительные выстрелы из карабина, когда медведь высовывал морду из леса.
Я медведя не боялся, хотя моя палатка стояла на окраине лагеря, близко к ящику с отходами. Я чувствовал себя почти местным — и днём спокойно гулял по лесу, вооружившись сигнальным огнём-фальшфеером и фанатским гудком. Если мне суждено было стать ужином, то как минимум праздничным — с музыкой и фейерверком.
Лес казался пустым, нехоженым, загадочным. Его хозяин не показывался. Лишь на деревьях висели клочья коричневой шерсти, а на протоптанных зверем тропах, по которым мы ходили за ягодой-шикшей, встречались медвежьи лепехи.
Однажды ночью я вылез из палатки, чтобы прогуляться по берегу и, так сказать, полюбоваться звёздами. В лагере был предусмотрен туалет, комфортабельный и освещённый, — но на другой стороне, от моей палатки идти было далеко. А тут — только помойка за огромным валуном и лес.
Я решил, что сегодня природа мне ближе, чем цивилизация, и осторожно пошёл по берегу. Даже фонарик не взял, чтобы не светить бездумно по сторонам и никого не будить. В темноте звёзды виднее — вроде как на романтическую прогулку вышел. Я тихо шагал по песку, как вдруг у закрывавшего помойку валуна почувствовал резкое движение, а потом услышал сильный, рвущий душу рык.
На миг я превратился в соляной столб, неспособный двинуться с места. Чудище стояло в паре метров от меня, но в темноте я не мог его разглядеть. Раздался топот лап, треск веток, и медведь скрылся в лесу. Я остался один, лишь билось сердце — так громко, что, казалось, его стук разбудит весь лагерь.
На следующий день опасную помойку сожгли. Начальник лагеря задумчиво гладил приклад карабина:
— Молодой ещё медведь. Человека боится. А через год-два станет матёрым. Придётся от него избавиться.
В лагере все принялись вспоминать, как встречали медведей, и что из этого вышло. Один утверждал, что при такой встрече нужно стоять на месте, сохраняя спокойствие, другой советовал поднять над головой руки, а лучше посадить себе на плечи спутника, чтобы напугать медведя высотой и массой.
— Я раньше над головой штатив поднимал, — поделился опытом видеооператор. — Но потом понял, что это плохая идея. Медведь думает, что это у тебя рога над головой. Что ты вроде как олень. А олени — съедобные.
Капитан катера вспомнил, как медведи сожрали кита.
— Не знаю, как это случилось. Может, ещё живого штормом на берег выбросило. Мы эту тушу издалека заметили. Хотели подойти поближе, но куда там! Медведей тридцать вокруг сидело. И внутри кита ещё несколько копошилось. Так нажрались, что двинуться не могли.
Кто-то рассказал, что на Камчатке голодные медведи жрут друг друга:
— Я тогда егерем работал. Ехал на квадроцикле, смотрю, на дороге туша медведя лежит. Трогать не стал — там рядом другой медведь бродил, здоровенный. Потом еду снова по этой же дороге — ещё один медведь дохлый! Так они по одному прибавлялись. Приходили на запах, чтобы мяса поесть, — а этот каннибал их убивал и в кучу складывал. Спустя время я снова поехал, смотрю, а этот сам в куче лежит. Нашёлся, значит, кто-то ещё сильнее и опаснее.
По всему выходило, что мне повезло. В темноте не было шансов убежать. И вообще, как жить в тонкой палатке, когда вокруг бродят голодные медведи?! Но я дружил с работавшими в лагере биологами и на этом шатком основании считал себя в некоторой степени знатоком местной фауны. В поисках новых мест, где не ступала нога человека, гулял по зарослям кедрового стланика, держа перед собой гудок и хлопушку.
Приехавший в наш лагерь фотограф расставил на медвежьих тропах фотоловушки. Спрятанные в коробки и примотанные к деревьям камеры реагировали на любое движение. Позже он показывал нам снимки медведей, лис и даже северного оленя. Одну из ловушек он оставил, попросив биологов снять её в конце сезона.
Осенью медведи куда-то исчезли и больше нас не беспокоили. Будто их что-то напугало. Я ещё подумал: что теперь снимет эта ловушка, кроме птиц и пляски кустов на ветру? В октябре лагерь закрывался, и биологи фотоловушку сняли. Она поймала ещё одного лесного жителя. Этот зверь водится на 400 километров южнее, никогда раньше его здесь не встречали. По нашему лесу гулял… амурский тигр. К счастью, он никого не тронул. Вот его сложно было бы отпугнуть фейерверком.
С наступлением дня начинаются обстрелы. Работают с нашей стороны — вроде «Василёк», миномёт 82-го калибра. И по нам стреляют — кажется, «польки». Хотя нет, «польки» — бесшумные. Их слышишь, уже когда взрывается рядом с тобой.
Неприятель обстреливает позиции ЛНР-овцев неподалёку. Но иногда снаряды и мины ложатся рядом с нами. Очередной прилёт!.. Окоп тряхнуло, на меня сыпется земля.
Наконец, канонада стихает. Немного подождав, выглядываю из норы, осматриваюсь, потом беру лопату и продолжаю закапываться и доводить до ума свой окоп. Бережёного бог бережёт.
