Джессика кивнула и позволила Курту выскользнуть из рук. Какое-то время полежала так, терзаясь муками ненависти и жалости к самой себе, а потом, на ходу скидывая полотенце на пол, направилась следом за любовником.
По обнажённой фигуре Курта бежали перламутровые струйки воды. Джессика с трудом преодолела желание опуститься на колени и начать целовать это тело, такое сильное и такое беззащитное перед ней.
Вместо этого она скользнула к Курту и обняла его. Тот мгновенно прижал Джессику к себе в ответ.
– Курт, я хочу попросить, – голос её тонул в шуме воды.
Не разжимая объятий, Курт кивнул.
– Никого не пускай в гравилёт. Даже слуг. Проверь его на жучки. Считай, что это мой бзик. Но я хочу, чтобы было место, где мы всегда будем только вдвоём. Понимаешь меня?
Курт медленно кивнул. Отстранился и заглянул ей в глаза.
– Только гравилёт? – спросил он.
Джессика не ответила, но Курту в её зрачках почудилась мольба. «На кого ты работаешь?» – хотел спросить Богарт, но промолчал. «Что тебе надо от меня?».
– Завтра приедет Кристина, – вместо этого произнёс он. – Пожалуйста, не причиняй ей вреда.
– Никогда.
Кристина приехала в середине дня. Курт в это время был в Конклаве, и Джессика не могла избавиться от чувства, что тот специально подстроил всё так, чтобы они с Кристиной оказались вдвоём.
– Оу, – только и сказала та. – Папочкина подружка.
– Ты называешь его папочкой? – Джессика, сидевшая в библиотеке и листавшая журнал, опустила его на колени. Смотреть Кристине в глаза было тяжело. Так же как и осознавать, что девушка, сидящая перед ней, – законная наследница, своего рода «драконья принцесса». А она, Джессика – просто та, кого трахает её отец-король.
– А ты – нет? – Кристина покрутила колесо коляски, и Джессика поняла, что та чувствует себя так же неловко, как и она сама.
– Думаю, он хочет, чтобы мы поладили.
– У меня нет времени ладить со всеми, с кем он спит.
Джессика хотела ответить, что она отличается ото всех, что собирается задержаться здесь надолго, но вспомнила вчерашний разговор, и язык ей отказал.
– По крайней мере не пытайся настроить меня против себя, – устало сказала она и снова уткнулась носом в журнал.
Кристина прошелестела колёсами мимо неё. Подъехала к массивному глобусу, стоявшему в углу, открыла его и извлекла оттуда стаканы и бренди.
– Будешь? – спросила она.
– Днём не пью.
Кристина хмыкнула и, убрав один стакан, наполнила второй для себя. Она осталась там же, в затемнённом углу. Только бокал теперь слабо мерцал у неё в руках.
– Что тебе нужно от него? – спросила Кристина, но, вопреки словам, Джессика чувствовала, что та рассматривает её почти с любопытством.
– Всех интересует этот вопрос, – Джессика всё-таки отложила журнал и встала. – Ты не допускаешь, что я могу просто любить твоего отца?
– Любить? – Кристина хмыкнула. – Такие, как ты, не знают, что такое любовь.
– Ты права, – согласилась Джессика. – Возможно, я и не знала. До того, как встретил его, – она отвернулась и вышла в холл.
Джессике было тошно весь остаток дня. Осеннее солнце заглядывало в окна просторной квартиры Богарта, и Джессика бродила по комнатам, ощущая себя как никогда неуместной здесь и одинокой.
Кристина ей нравилась. Возможно, отчасти потому, что не была обычной богатенькой куколкой. Болезнь делала её человечней, но дело всё же было не только в этом.
Джессика видела в Кристине свет, которого давно уже не осталось в ней самой. И Джессика не хотела стать той, кто погасит этот свет.
Немного придя в себя после непростого разговора, Джессика собралась с мыслями и решила заняться поиском жучков. Она не взяла с собой никакой аппаратуры и, уж конечно, не собиралась просить её у Бетси, но достаточно хорошо знала технику, которую использует Орден, её сильные и слабые стороны. Знала и парочку приёмов, которые позволяют с высокой точностью выявить наличие посторонних передающих устройств.
Взяв в руки телефон и вставив в ухо наушник, она включила радио и снова отправилась бродить по квартире. Жучки давали слабые помехи, и таким образом Джессика рассчитывала определить их местонахождение.
Уже через полчаса она обнаружила целых три и остановилась в нерешительности, не зная, что делать с ними теперь. Убрать жучки означало выдать себя перед Бетси и Дэвидом – наверняка последний тоже следил за ней. Сказать о них Говарду означало выдать себя и попрощаться с Куртом навсегда. Оставить их на месте означало предать Курта.
Как назло, в это мгновение дверь гостиной, в которой Джессика стояла и разглядывала жучок, открылась, и в проёме показался Говард.
На несколько долгих секунд их взгляды встретились.
– Что ты здесь делаешь? – спросил тот.
– Живу, – ответила Джессика почти зло. Бросила взгляд на спрятанный между подушками жучок и опустился на диван около него. Если ещё минуту назад она готова был рассказать Говарду всё, то после его вопроса и презрительного взгляда это желание мгновенно испарилось.
– Разве Курт разрешает тебе заходить в это крыло?
– По крайней мере, никаких запретов он на этот счёт не оставлял. – Джессика помешкала, а потом всё-таки спросила: – А что?
