Астрид часто представляла, как будет рассказывать повзрослевшей Маргарете историю их знакомства: они встретились на лыжном курорте в Эстерсунде, куда Патрик приехал встретиться с друзьями, учившимися там на социологическом факультете. Астрид работала официанткой в кафе. Патрик заказывал в их ресторане вафли с лососем и кофе. Они обменивались ничего не значащими фразами. Патрик расспрашивал о городе, о развлечениях, о лыжных площадках. В ее выходной они катались на лыжах, после пили глинтвейн, и Патрик поцеловал ее в губы, и она поцеловала его в ответ. Дальше уже начиналась неофициальная часть истории, о которой не нужно знать Маргарете, – как они переспали в гостинице, в крошечном номере, и Астрид боялась, не знала, что делать. Патрик тоже разволновался. Она не почувствовала ничего, кроме боли, Патрик сразу ушел в ванну и сидел там долго, Астрид за это время успела одеться. Он застал ее на пороге, обнял, попросил остаться. Они легли спать. Патрик поцеловал ее в щеку и заснул. Астрид думала, что не сможет уснуть от грусти, разрастающейся, как дождевое небо, но не заметила, как заснула.
В обед Патрик уезжал в Стокгольм. За прошедшие день и ночь вместе она привязалась к нему. Она провожала его на поезд, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать. Он обещал позвонить – и действительно позвонил, но через два месяца, когда Астрид уже перестала о нем думать.
Она болела тогда пневмонией, и ей казалось, что она плывет по густой черной реке, преодолевая каждым вздохом сопротивление воды, до неизвестного берега и не может доплыть. Патрик приехал, ухаживал за ней, спал на матрасе рядом с ее диваном. Астрид чувствовала, что Патрик с ней не из-за любви, а по другой причине, но с ним густая вода светлела, становилась легче и мягче, и появился берег.
Когда она выздоровела, Патрик уехал, и снова потянулись месяцы неопределенных отношений – звонков и эсэмэс на расстоянии, и снова Астрид не решалась спросить главное – что происходит между ними, и Патрик не спешил отвечать.
Во время болезни бабушки Астрид пришлось вернуться в Торваллу, в дом ее детства. Бабушка тревожилась, справится ли Астрид, когда останется одна, совсем одна, и Астрид не знала ответа. Она призналась, что не хочет работать врачом или медсестрой, а кем хочет – не знает сама, пошутила: балериной. Бабушка расстроилась: слишком фривольно, и для этой профессии нужно родиться худой.
Бабушка угасала незаметно и быстро, словно каждый день из нее вынимали вещество жизни. Будущая смерть снимала с души слой за слоем все социальные роли, что ей пришлось носить, – бабушки, матери, жены, невесты, пока не осталась сердцевина. Она смотрела на Астрид сквозь сон болезни глазами ребенка.
После похорон Астрид не могла остаться в Торвалле. Купила билет до Стокгольма и приехала ночью, ходила по улицам до утра, ждала открытия кафе. Умылась и почистила зубы в торговом центре. В обед она решилась позвонить Патрику. Они встретились у купеческих домов. В Стокгольме Патрик выглядел иначе: город поделился с ним своим лоском. Астрид стеснялась, не знала, как себя вести, словно между ними ничего и никогда не было. Они гуляли по Старому городу, на Дроттнинггатан пели музыканты, они зашли в кофейню, взяли кофе и пончики, и он надел ей пончик на палец. Она пошутила, и тут же ее обожгла сказанная неловкость: «Это предложение?» Патрик ответил: «Да».
Тот день был долгий. По площади гуляли туристы, фотографировали ангелов, горельефы на фасаде Королевского дворца, сверкал Меларен и долго не заходило солнце. На острове Риддархольмен зашли в церковь, где похоронены монархи. Патрик рассказывал, как в детстве любил смотреть смену караула на Львином холме, а сейчас из-за туристов редко выбирается в Старый город.
Патрик в тот вечер расспрашивал ее обо всем: как она росла, почему жила с бабушкой и дедушкой, где ее мама. Астрид соврала, что ее мама умерла, когда ей было восемь лет: не хотелось рассказывать правду. Тем более что та мама, которую она так любила в детстве, и правда умерла, и вместо нее появилась другая женщина – неприятная, раздражающая. Астрид не чувствовала с ней ничего общего. А отца она никогда не видела, что было правдой.
Мама часто слушала одну и ту же песню о мужчине в синем плаще, ее пел Леонард Коэн. Когда Астрид была маленькая, она думала, что эта песня о ее отце: он уехал и не вернулся, оставил ее маму в их маленьком городе, в глуши лесов, озер и снега, под пристальные взгляды соседей, с ней в животе. Мама хотела отдать Астрид на усыновление богатой бездетной семье, но вмешались дед и бабушка и воспитали ее сами. Отец в это время любил другую женщину, ту таинственную женщину из песни, искал ее повсюду, встречал на вокзале поезд за поездом, а она все не приезжала. Астрид однажды рассказала о своих подозрениях Эмме. Та нашла диск с фотографией Леонарда Коэна. Он? Астрид понимала, что в вопросе таился подвох, и ничего не ответила, но фотографию сохранила.
