– Прогудел паровоз, и голуби резко поднялись и улетели. Ты помнишь? Ты тогда очень испугался.
На стене висела фотография: Клаус в клетчатой рубашке и восьмилетний мальчик Йохан, очень худой, очень серьезный.
Вдруг окатило волной воспоминание. Мать вела маленького Йохана по яблоневой улице и спрашивала твердым голосом (Йохан его боялся), любит ли он ее и если да – почему не слушается.
Бабушка и мама работали на чулочной фабрике в Мальмё. Он помнил белоснежную пену чулок в большом ящике. Когда устроилась мама, то уже шили колготки, преимущественно из нейлона, и бабушка говорила – уже не то, не шелк.
При слове «чулки» он представил женские ноги, но не живые, а мертвые, и вздрогнул от отвращения.
И вот бабушка давно умерла, умер легкомысленный его отец, а Клаус все жил и жил, зачем – непонятно, удаляясь от всех на недостижимое расстояние, угрюмый, непримиримый, коротко постриженный матерью, с длинными руками, резким кадыком, как кактус, а Йохан – тот худой вихрастый рыжий мальчик с голубыми глазами – стареющий мужик с угрюмым лицом, поседевшими волосами, и если бы не веснушки, никто бы не догадался, что он родился рыжим.
Они допили кофе уже в тяжелых сумерках. Йохан зажег лампы. Дед попросился лечь. Йохан помыл посуду. Выключил радио.
– Оставь, – попросил Клаус.
Йохан включил. Радиоведущая бодрым голосом рассказывала о погоде.
– Ты был мелкого росточка в детстве. Как ты так вымахал! Твой отец тоже был маленький, да и я не великан, в кого ты такой? Ты был мелкий и очень послушный. И очень скромный. Копил деньги. Ты так хотел играть на кларнете, мы с твоей матерью думали, что ты станешь музыкантом.
Клаус писал мемуары, последняя тетрадь – беспорядочные записи без дат. Резкий, как кардиограмма, крупный почерк деда прорезал аккуратный почерк матери. Она после каждой записи оставляла на полях знак вопроса, словно не доверяла услышанному.
Йохан раскрыл тетрадь и пролистал записи.
«Мода: дамы носили длинные юбки, шляпки. Мужчины – кепки, пиджаки».
«На улицах трамваи, велосипеды, но есть и повозки с лошадьми, на площади продаются цветы».
«Скульптор Джон Борджесон в 1896 (зачеркнуто)».
«1877 – открылся отель «Крамер».
«Кронпринцессу Маргарету в черном приветствовали матросы. На рынках женщины в платках, телеги с продуктами, в порту корабли».
«Мать рассказала, что в 1911 году была суровая зима. Они с подружками катались на санках с лестницы в парке, катались на коньках по каналу, там лестница».
«Мне три года, и в 1939 году всем разрешили гулять в Фьерильспаркен, я помню пруд с золотыми рыбками, луг с цветами, ходили ученики воскресных школ».
«В квартале Русенгорд встретил эмигранта из Югославии, он посмотрел (недописано)».
«Богачи живут близко к морю».
«Многие в городе любят говорить, что живут не в Мальмё, а в Лихамне».
«Пьер Альбин Ханссон хотел заменить монархию республикой».
«Торговля селедкой сошла на нет».
«Шведские дороги использовались для переброски войск в Норвегию и Финляндию».
«Трамвай № 2».
«Голуби у памятника Карлу Второму».
«1937. По улице проехала вагонетка, ее везла лошадь, бежали дети в белых рубашках и шортиках, и среди них я».
«Через несколько недель началась война. Дания оккупирована немцами, Мальмё остался один. Жизнь в Мальмё продолжалась, несмотря на близость к войне, ездили трамваи, матери возили младенцев в колясках, светило солнце, пеклись булочки».
«1944 – пожарная бригада отмечала пятидесятилетие…»
«На Сторторготе фейерверки».
«Лицо отца с белыми ресницами, крупное белое лицо, как вареная курица без кожи».
«Номер дома 7, как на дуге».
«В отеле «Крамер» открылась летняя веранда».
«Мужчина и женщина развешивали белье».
«На площади Моллевана купил цветы для (зачеркнуто)».
«Троллейбус № 6».
«Крупные универмаги еще не захватили торговлю, площадь забита людьми, которые продают и покупают».
«Дама в шляпе, в клетчатом пальто с широким поясом».
«Во время войны Швеция оказалась в изоляции, и шведская промышленность разрушилась».
«В 1946 году день защиты детей был посвящен цветам. Машины, украшенные цветами, девушки с кудрявыми волосами в открытых платьях. Дети в костюмах фей – очаровательные девочки в коронах и их мама – красавица, цветочная фея, в руках – охапка цветов.
Я стоял среди девочек в белых платьях с бантами, мальчиков с вихрами в черных костюмах, их матери были в тяжелых костюмах, шляпках. Вынесли флаг, и машина в цветочном маскараде, словно огромная стрекоза, поехала, а в ней королева цветов, и девушки-пажи махали руками нам, толпе, и улыбались. Королева сидела на цветочном троне и бросала в толпу цветы».
«Люди устали от войны».
«Сидел около пруда в Пилдаммспарке и бросал хлеб уточкам, огромные деревья в сиянии листьев, сквозь свет виден скелет ствола и ветвей. Лодочник в кепке и с трубкой…»
В тетрадь вклеены фотографии.
