Э26789 была тоже блондинкой. Только худая и молодая. А23578 не знал шифр Э, по нему стали сажать недавно. Она сказала, что ее посадили в четвертую фазу. На запястье татуировка с цифрами. Он спросил: «Это что?» Она сказала: «А, татуировка, телефон моего парня. Но он умер».
Она смотрела на него, разглядывала. Он поцеловал цифры на ее руке. «Фу, не люблю тех, кто лижется».
После того как они расстались, ему захотелось снова ее увидеть. Он вспомнил соседку, ее звали Саша, и была она такая же худая. И шея у нее была такая же, и запястья. Она ему нравилась, а он ей нет. Когда он сидел, мать написала, что Саша вышла замуж.
Э26789 лежала на кровати, укрывшись одеялом, и он лег на одеяло, гладил ее по волосам. Шел снег, крупно, празднично. Она засмеялась:
– А у вас так говорили – «Марток – не снимай порток!»?
– Да, говорили.
В следующий раз они встретились с Э. в июле. Она постриглась и была такая же веселая. Он целовал ее, она шептала: «Ой, какие все вы стали нежные, какие ласковые». Когда они расстались, то он захотел никогда не знать ее. Раньше он просто хотел женщин, а когда он узнал ее, ему хотелось видеть ее снова и снова, и он не знал, как избавиться от этого чувства.
Он писал ей письма. О прошлом рассказывать было нельзя, а будущего у них не было. Он просто писал о том, что любил: о птицах, о снеге, о реке. Часто он представлял, как они живут вместе. Спят в одной кровати. Она рядом, даже если спит, и ее можно потрогать.
Он попробовал написать ей «я люблю тебя», сообщение отправилось, она ответила: «Не могу прочесть, цензурировано».
И когда она присылала ему сообщение в расплывчатом окне, недоступное для прочтения, он представлял, что она тоже пишет ему о своей любви.
А23578 еле дождался сентября. Но ее данные пропали из списка. Он написал ей личное сообщение – оно осталось непрочитанным. И еще одно, и еще. Сентябрь подходил к концу, с другими женщинами А23578 не хотел встречаться. Он думал: где она? И когда представлял, что она умерла или уехала навсегда, то чувствовал ту давнюю судорогу ярости, неподвластную контролю.
Однажды утром, когда он работал на сборе урожая яблок, на территорию «Здравницы» впервые вошел водитель и отозвал его в сторону. Он передал письмо и одноразовый пропуск, по которому А23578 разрешалось войти на территорию монастыря и забрать обеды для поселенцев. Утром он вышел за ворота, охранник лениво пропустил его, посмотрев пропуск. Он прошел привычной дорогой через поле к реке, лодочник попросил пропуск и посадил его в лодку. В монастыре на воротах тоже стояли охранники, они снова проверили пропуск, впустили на территорию и показали, где кухня.
А23578 шел на кухню с колотящимся сердцем, он видел по дороге коз, за ними присматривала женщина, и на секунду ему показалось, что это его мать. Кухней называлась пристройка к большой столовой. Женщина на кухне посмотрела его пропуск, повела через задний вход вверх на второй этаж и оставила его там перед входной дверью. Он постучал в дверь так, как было написано в записке, и через несколько минут Э26789 открыла дверь. Она была в сорочке с голыми ногами. На полу от ног оставались густые следы крови. Он услышал плач.
– Кто это плачет?
Э26789 обернулась на плач и попросила:
– Пожалуйста, тихо!
Тогда он тоже посмотрел в ту сторону и увидел лежащего на расстеленном на полу одеяле новорожденного ребенка. Он был вымыт и завернут в пеленку. Э26789 попросила его помочь достать плаценту: она была еще в ней, не вышла. Он увидел длинный хвост у нее между ног. Он не узнавал ее новую, с грязными волосами, бледную и ужасно худую, от нее плохо пахло, и его тошнило от этого запаха, от вида крови и от плачущего ребенка.
– Тебе нужно в больницу.
– Мне нельзя в больницу. Они его заберут. И сам знаешь, что с ним будет.
А23578 не знал, но боялся спросить.
Э26789 легла рядом с ребенком на пол, гладя его по голове. А23578 испугался, что ему дадут новый срок и переведут в тюрьму, и попросился уйти.
– Ты ни в чем не виноват, тебе дали разрешение на свидание, – успокаивала она его тихим слабым голосом.
Он занервничал:
– Нет, не на свидание, мне дали пропуск на кухню, мне нужно забрать продукты.
– Не важно. Все будет хорошо. Охранник из «Здравницы», что тебя выпустил, муж Вали. Ты ее видел на кухне.
От страха он заплакал, и в ответ заплакал ребенок. Э26789 хотела присесть и взять ребенка на руки, но от слабости не могла подняться. Она попросила положить ребенка на ее живот. Он взял его на руки и испугался – такой тот был маленький и мягкий.
Она улыбнулась:
– Не могу понять, на кого он похож.
Он не спрашивал, кто отец, как она забеременела и когда, он знал только, что не он. Все заключенные мужчины подвергались вазэктомии, неважно, с каким кодом.
Она дала ребенку грудь, он присосался на секунду, заплакал, гневно отвернулся: грудь была пустая. Она попросила приготовить смесь. Ложка смеси и три ложки воды. Он знал, что делать, так он готовил питье новорожденным птицам.
Ребенок высосал всю смесь и заснул.
– Тут рядом больница, туда отвозят на лечение поселенцев из «Здравницы». Я знаю.
Она заплакала:
