Она стала объяснять перевозчику, что ее муж скоро вернется, у него есть деньги, подождите пять минут. Он в туннеле. Перевозчик не понимал, где туннель, где муж. Чодроял увидела: позади ничего нет, кроме песчаных холмов, низких сосен и старых лодок, со слезшей краской, но еще можно разобрать цвета. Одна лодка была зеленая. И на мгновение промелькнуло воспоминание, как она лежала на дне, смотрела на небо.
Перевозчик попросил плату. Она стала рыскать в карманах, нащупала круглый гладкий предмет. Она достала – стеклянный мяч, с гравировкой – «1982, Стокгольм», его можно было сжать в ладони. Перевозчик взял мяч, осмотрел гравировку, удовлетворительно положил в карман:
– Продать смогу или сыну. Ладно. Садись.
Чодроял села на лавочку на палубе.
– Теперь ничего не осталось, а раньше там была деревня, на Ч как-то называлась, но всех река затопила.
Перевозчик ушел в рубку, паром долго кряхтел, не двигался.
Ей показалось сквозь шум мотора, что кто-то зовет ее: «Оля, Оля, Оля! Ля о ля! Ля о ля!»
Но паром сдвинулся с места – тяжело и неловко, – и они поплыли туда, где проступал сквозь утренний туман город, и голос, звавший ее, становился все тише, тише, пока не смолк совсем, и с ним уходили последние воспоминания – о жизни в коммуне, о дороге через туннель, о реке и лодках.
Когда они причалили к берегу, она уже ничего не помнила, даже то, что ее однажды звали Чодроял.
Колония-поселение, куда А23578 перевели отбывать дополнительное наказание, находилась в заброшенном поселке, когда-то называвшемся Т.-область, а по новому указу – «Свободное территориальное образование № 78».
СТО под номером 78, как и другие СТО, территориально делилось на две зоны – чистую и промышленную. В чистой зоне располагалась администрация образования и резиденция главы образования, там же проживали официально признанные свободными – граждане образования. В промышленной области еще в начале реформ разместили казарменные части для охотников, но следующим указом охотников переселили за черту поселения «СТО № 78», а в казармы перевели заключенных, отбывающих основное наказание. А еще раньше, до регистрации СТО, там работал знаменитый плодоовощной комбинат «Морковное Яблоневое», а в общежитиях, переорганизованных в казармы, жили работники комбината, но то была другая жизнь, безвозвратно другая.
А23578 проходил дополнительное наказание на граничащей с чистой зоной территории, на базе бывшего дома отдыха «Здравница». Дальше, через сто километров нежилой зоны, уже начинались закрытые промышленные охотничьи земли. Туда въезжали только по пропускам и только военные, имевшие допуск к государственной тайне.
Дополнительное наказание предусматривало больше свобод и меньше ограничений. «Допники», отбыв тюремную часть наказания, жили в колониях-поселениях почти свободной жизнью и ежедневной работой зарабатывали себе пропитание и одежду. Для общества они уже не представляли опасности, и им позволялось свободно перемещаться по территории «Здравницы» и даже за ее пределами, но строго в пределах пятнадцати километров. После окончания основного наказания они подписали добровольное согласие на вживление чипа. Пятнадцатый километр означал для каждого смерть. Но А23578 не думал о побеге. Здесь, в колонии, он жил в безопасности и даже комфорте. У него была еда, работа, жилье. Возвращаться в мир ему было не к кому: родители погибли в первую фазу появления охотников. А больше никого у него и не было. Тем более он давно отвык от мира, забыл даже, как все там было раньше. Он и выжил только потому, что сидел в тюрьме в И.-районе. В том регионе тоже вспыхивали бунты, но слабые и непродолжительные. Надсмотрщики говорили потом: «Тебе повезло». Ему, наверное, и правда повезло.
В И.-районе в одиночной камере А23578 отбывал десять из тридцати назначенных ему в качестве основного наказания лет, затем его перевели в А.-область на территорию бывшего монастыря, где он за хорошее поведение получил право замены основного наказания дополнительным. В А. жили и служили монахи.
На службах он видел новых сидельцев, он не встречался с ними на работах. Они ему рассказывали о новой жизни за пределами монастыря, об охотниках, которые теперь вместо военных охраняют от нападения территории. Что они внешне люди, что их держат в ошейниках. Сами рассказчики охотников не видели.
А23578 пытался узнать, что стало с его городом, но новенькие были из других районов и ничего не знали о свободных областях. Они все выжили во время бунтов, только потому что боялись бежать. Те, кто бежал, погибли, или их пустили на материал для разведения охотников. И еще они отбывали наказание на периферии, на отдаленных от центра территориях, там реформы вводились медленнее, медицина отставала, и самый сложный период, когда заключенных переводили в охотников, им удалось пережить в безо‑ пасности тюремных стен.
