— Или уехать можем, — продолжал он.
— Куда?
Виктор подумал о дяде Гордее, который жил в Туле. Вот бы и пристанище на первое время: дядя будет рад оказать поддержку в таком непредвиденном случае. И сам тотчас же и усомнился: «Нет, вряд ли дядя правильно поймет…»
— Мало ли мест на земле, — добавил он без прежней уверенности.
— Мама не согласится, — сказала она.
— Я, конечно, старше тебя…
— Ах, не в этом дело!
На лице у него выступил пот. Уловил легкий, летучий аромат ее духов, увидел, как в досаде склонила она лицо. «Не туда у нас разговор идет, — подумал с горечью. — Ну пускай, проинформировали ее о моем действительном семейном положении. И она считает, что я обманывал ее. Но что же мне было сказать?..» Ему стало казаться, что испортил он все сам, сейчас, когда попер напролом со своими неуклюжими предложениями — снять комнату, уехать. Ясно, из-за чего он на это сорвался, — из-за бати. Сказалась-таки семейная профилактика. Не исключено, что в подсознании он все время держал это батино предупреждение…
Он тряхнул головой, выпрямился.
— Поедем сейчас куда-нибудь, посидим? Я знаю одно кафе.
— Знаешь, у меня… голова болит, — сказала она, вставая. — Поеду домой.
Он задержал ее руку в своей, заглянул в глаза:
— Я позвоню, хорошо?
Она промолчала. Так и расстались — с прохладцей. Виктор по пути к дому казнился: не получается у него с ухажерством, все нескладно да невпопад. Или, как говорится, куда ни кинь — везде клин.
— Что скоро как… совещание кончилось? — сказала ему, едва вошел, Таисья.
Что-то в ее тоне насторожило Виктора, но он пересилил себя, не дал подозрениям ходу.
— Сейчас подолгу не заседают, час-полтора — и повестка исчерпана.
В бюро пропусков Валентину выдали разовый пропуск; когда миновали вахтера, он спросил брата, зачем тут поставлены тумбы, как при входе в метро.
— Автоматика, — объяснил Игорь. — Вот отладят ее, доведут до дела, и будет порядок. Пропуск опустил в прорезь — добро пожаловать.
С первых шагов по заводу Игорь подтянулся, построжел. В кузнечном цехе в лицо им ударила тугая волна горячего воздуха. Придерживая брата за плечо, Игорь махнул рукой в сторону ближайшего молота, крикнул на ухо:
— Вон батино орудие!
Ни в одном из двух рабочих, занятых у молота, Валентин не признал отца.
— Пойдем ближе?!
Игорь помотал головой:
— Не любит, чтобы глядели!
Они прошли в литейный, постояли — в почтительном отдалении — у плавильных печей, затем вдоль стены, мимо остывающих изложниц с литьем, на обрубной участок, в хозяйство Виктора. Здесь, в пыльном воздухе, дробно стучали пневматические молотки, визжали и выли наждачные круги; рабочие в брезентовых куртках, в защитных очках и рукавицах изъяснялись жестами.
К ним тотчас подошел Виктор — в спецовке, в мятом берете, лицо потное, в копоти.
— Экскурсанты? Комиссия?! Дать вам рукавицы и очки? Мигом к делу приставлю! — кричал он и раздвигал руки так, словно хотел сграбастать их.
— Громкий у тебя цех! — крикнул ему Валентин. — На сколько децибел?!
— На все сто! — откликнулся Виктор.
Он оттеснил братьев к боковому выходу и там уже спросил, чего они тут околачиваются.
— С производством знакомимся, — отозвался Игорь насмешливо. — Проводи почетных гостей?
— Не могу! Несу вахту…
Он сделал рукой под берет и вернулся к себе, а младшие пошли в механический. Здесь Валентин присмирел и аккуратно, шаг в шаг ступал за братом.
Остановились возле Аникина. Аникин отвел резец, выключил станок.
— Как дела? — поинтересовался у него Игорь.
— Не очень, чтобы очень, — откликнулся Аникин с ухмылочкой. — Ну и не так, чтобы уж так!
Игорь неприметно подморгнул брату: видал, какие у нас артисты! И, отметив замасленную повязку на левой руке у сменщика, весело спросил:
— Яблоки, говорят, шибко уважаешь?
Прикусив губу, Аникин вызывающе посмотрел на него.
— А как же!.. Ну а ты — скоро выйдешь-то?
— Самому не терпится.
— Выходи давай.
— Ладно, — сказал Игорь.
Он покрутился еще немного возле станка, взглянул на пустую кабину крана, отогнанного в дальний конец пролета, и позвал брата на выход.
На улице сиял солнечный день. Они прошли мимо круглого бассейна, где из трубок перекрестными струями выбивался водяной конденсат и в распыленной влаге висела тускловатая радуга, повернули к курилке. Сели на скамью у вкопанной в землю бочки, и Валентин закурил.
— Как наш цех? Как завод? — спросил Игорь.
— Ничего производство. Мощное, — покровительственно сказал Валентин, как бы утешая в чем-то брата.
— Да уж надо полагать, — проговорил Игорь почему-то обиженно.
— А слышь, что я скажу, Ига. Вроде ни батя, ни Виктор не хотят… ну, чтобы я на заводе работал. Будто я разгильдяй, им марку подпорчу!
— Мнительность, Валя. Просто они не хотят давить на тебя. Предоставляют свободу действий — цени.
После обеда они занимались у себя в комнате: Игорь сидел над учебниками, Валентин, полулежа на кровати, что-то писал и черкал в тетрадке.
