В столовую начали врываться управленцы, дверь то хлопала, то держалась открытой, пропуская зараз по несколько человек, очередь на глазах вытягивалась. Виктор отошел в сторону, и, улучив момент, шагнул к очереди следом за Алей, и оказался сразу за ней. Он поздоровался и в ответ не услышал ни слова — лишь ни к чему не обязывающий кивок. Затая дыхание, он потянулся за подносом и негромко, но внятно сказал:
— Аля, нам надо… поговорить.
Девушка мельком взглянула на него, поверх него, — он отметил дрожащий подбородок, выражение обиды на лице.
— Нет, нет, — отозвалась она, стоя к нему боком и как бы защищаясь вздернутым плечиком. — Нет-нет, не надо…
«Вот и все», — подумал он. Дальше стоять рядом с ней и делать вид, будто ничего не случилось, у него не достало сил. Неуклюжим маневром пропустил вперед себя несколько человек, поставил на поднос какую-то еду…
После смены он остался на участке еще не меньше часа, и когда заявился домой, Таисья и Андрейку уже привела, и на кухне у нее готовился ужин. Виктор пришел в комнату и сел на диване, точно гость.
— Что, опять что-то на участке стряслось? — спросила супруга.
— С чего ты взяла?
— Да пришел, сел… как прибитый!
У него не было заведено делиться с ней производственными затруднениями, а тут словно нашло что: рассказал о попытке руководителей цеха спихнуть по кооперации другому заводу негодные отливки, и как он сорвал эту сомнительную операцию. Он ждал от нее укоров, мало де синяков да шишек получаешь, так еще нерасположение начальства схлопотал! И удивился, когда Таисья сказала:
— И правильно! Нечего у них на поводу идти. Сами потом открестятся, а ты в виноватых ходи!
Виктор посмотрел на нее недоверчиво; отметил неприбранные волосы, выцветший затасканный халат.
— Ты что все растрепой ходишь! Новый халат сшей. Брючный костюм себе закажи.
Она от неожиданности поперхнулась.
— Ты… ты считаешь, мне к лицу?
У него скулы свело. Кивнул неопределенно, сказал:
— Да… И давай ужинать, что ли.
Открыв Юльке, Тамара пригласила ее в комнату.
— Пройди, посиди, я сейчас, — сказала она, склоняясь над раскрытым чемоданом.
Квартира у них однокомнатная, с хорошей мебелью — две деревянные кровати с полированными спинками, сервант, большой телевизор и посередке круглый стол. Юльке здесь нравилось, и она мечтала, что неплохо бы и ей со временем поселиться в такой квартирке.
Хотя Тамара уверяла Игоря, будто мамаша подговаривала ее перейти на завод с тем расчетом, чтобы не засиделась в матерях-одиночках, на самом деле не это имело решающее значение; они располагали так, что если вдвоем на заводе работать станут, то скорее продвинутся в очереди на обмен квартиры.
Юлька посидела какие-то минуту, две и собралась уходить. Тамара хотела угостить ее домашним печеньем, но Юлька головой мотнула и сказала:
— Не хочется что-то. Спасибо, пойду… А то прогуляемся до нас?
— Ой какая ты непослушная, — укоризненно-ласково выпела Тамара, в точности изобразив интонацию воспитательницы детсада, которую Юлька тоже хорошо знала.
Они привычку взяли разговаривать в такой манере, и обеим это нравилось. Но на сей раз Юлька игру не приняла и предложила обычным своим, на сей раз каким-то тусклым, удрученным голосом:
— Не то прошвырнемся чуть, а?
— Ой какая ты несговорчивая, — пропела Тамара.
И оставила чемодан. Наказав матери присмотреть тут за Леной, взяла сумочку и перед выходом погляделась в зеркало, поправила прическу.
С безоблачного неба светило предвечернее солнце; повеивал ветерок, наносил пыль и бензиновую гарь, и стоял шум, неумолчный городской шум, который все как будто затихал и не мог затихнуть.
Они повернули за угол, по тротуару пошли медленнее. Юлька хмурилась, покусывала губы, и походка у нее сделалась неровной, так что Тамара не могла приноровиться к ее шагам.
— Знаешь, Тамара, о чем тебя спрошу… Только никому-никому об этом, хорошо? — заговорила Юлька. — Вот если бы твой парень, он бы говорил, что любит тебя, и все такое… а сам бы с другой в то же время?
По лицу Тамары скользнула болезненно-смешливая гримаска. Она отмахнула сумочкой шаг, обратила блеснувшие глаза на Юльку.
— Володьку своего с кем засекла? — спросила иным уже, обыденным тоном.
Юлька смешалась, покраснела и как-то через силу сказала, что да, видела Петухова с другой. Видела, как он остановил свою машину, и вышла из нее этакая фифа, да еще чмокнула его.
— Он тебе объяснялся? — спросила Тамара. — Предложение делал?
— Осенью говорил… поженимся, — пробормотала Юлька.
Тамара участливо взяла ее под руку. Она не то чтобы принимала слишком близко к сердцу эти пустяшные, на ее взгляд, терзания, но все время помнила, что Юлька сестра Игоря.
— Присмотрись к нему, — посоветовала она. — Если он такой, вашим и нашим, то дай от ворот поворот и выбрось из головы.
Склонив голову, Юлька облизнула губы. Сказала негромко, тоскливо:
— Мне-то, видишь ли, назад… повороту нет.
— Почему? Ты в положении, что ли?
Юлька кивнула и крепче сжала губы, и у нее слезливо замигали глаза.
— Это меняет дело, — рассудительно сказала Тамара. — Он, Петухов твой — знает?
