Почти сразу после отъезда Беренгарии Алиенора сама покинула Фонтевро. Вместе с Рихензой она направилась на юг, оставив Меркадье разбираться с анжуйскими вассалами, чья преданность была под вопросом, и изгонять с территорий Иоанна Констанцию и ее сына Артура. Двигаясь от крепости к крепости, Алиенора получала донесения и слала указания, оценивала состояние своих владений и принимала оммаж от вассалов. Местные лорды выражали соболезнования и выказывали ей почет и уважение, задавали тревожные вопросы, на которые королева отвечала заверениями и обещаниями. Она их герцогиня, им некому довериться, кроме нее. Она приехала к ним и готова выслушать их проблемы. Вынужденная взять бразды правления в свои руки, Алиенора отдалась работе, поскольку всегда исполняла свой долг, всегда была хорошей герцогиней и королевой и эту работу, кроме нее, никто не сделает.
Алиенора ехала верхом по знакомым местам и любимым уголкам далекой юности, и весеннее солнце грело ей кости. Глубокая печаль и ностальгия окутали ее плотной мантией, но присутствовало во внешних ощущениях и нечто светлое, вроде золотой нити, окаймляющей подол накидки. Детские воспоминания оживляли душу, и хотя тело ее стало старым и негнущимся, она все еще помнила, как была когда-то гибкой и легкой. Как умела забираться на деревья и бегать. Танцевать самые трудные па, кружиться и прыгать.
Она заехала в оживленный порт Ла-Рошель и подышала соленым запахом океана, пока наблюдала за тем, как швартуются и отчаливают торговые суда. И потом побывала в Тальмоне – охотничьих угодьях аквитанских герцогов, где ее поджидали призраки давнишних пикников, детских игр и ухаживаний. Вот она стоит босая на краю моря, волны накидывают ей на ноги пенные кружева, и солнце разбрасывает на воде блестки, словно золотые монеты. Вот засмеялся юноша, за которым она побежала вдогонку, размахивая лентой темных влажных водорослей. И все еще слышны старинные песни, приносимые из прошлого ветром. Нет, время не украло у нее воспоминания, наоборот, усилило их, возможно, приукрасило; ну что ж, она не возражает.
Всюду, где пролегал ее путь, Алиенора принимала оммаж у своих вассалов и настойчиво подчеркивала, что она остается герцогиней Аквитании. Раньше, сейчас и до тех пор, пока бьется ее сердце. Главная задача для нее теперь – выжить.
В июне королева прибыла в город Ньор, от которого до Пуатье оставалось всего два дневных перехода, и отдохнула там несколько дней. На второе утро, вскоре после того, как Алиенора закончила молиться, ей сообщили, что у городских ворот ее дочь Иоанна, что она в расстроенных чувствах и хочет увидеться с матерью.
Алиенора отпустила всех слуг, кроме Бельбель, и, едва обнявшись с Иоанной, повела ее к мягкой скамье возле окна. Между полами мантии Иоанны виднелся уже округлившийся живот, и выглядела дочь усталой и встревоженной.
– Идем, идем. – Алиенора кивком велела Бельбель поднести табурет для ног. – Что ты делаешь здесь, вместо того чтобы отдыхать в Тулузе?
– Среди вассалов моего мужа возникли раздоры. – Иоанна утомленно провела рукой по лбу. – Боже, разве бывает так, чтобы у них не было раздоров? Я повела воинов к осажденной крепости Ле-Кассе, но рыцари Раймунда предали меня. Пришлось бежать в чем есть. – У нее задрожал подбородок. – Теперь я здесь, чтобы просить помощи у Ричарда, но мне говорят, будто мой брат умер. Это правда, мама? Я не хочу этому верить… но иначе тебя бы тут не было, да?
Алиенора взяла дочь за руку:
– Ох, любовь моя, боюсь, это правда. – Она подавила подступившее к горлу горе, иначе не смогла бы говорить. – Он умер из-за воспаленной раны от стрелы арбалета, а попала она в него во время незначительной осады, которую ему вообще не следовало затевать. Я успела к нему до того, как он умер, и привезла его для погребения в Фонтевро несколько недель назад.
– Нет, – сдавленным голосом произнесла Иоанна. – Только не Ричард! – Она охнула и зажала рот руками.
– Я сама твержу так снова и снова. Не могу это принять, но должна. – Ее голос сорвался, и она сжала руки. Помолчав, с трудом продолжила: – Твой брат Иоанн теперь король. Он наша опора.
Иоанна, пошатываясь, добрела до умывального таза, и там ее стошнило. Спазмы перемежались со всхлипами. Алиенора подошла помочь дочери, обхватила рукой за талию. Иоанна стала выше, чем она, и так странно было поддерживать того, кто гораздо крепче.
– Ну же, успокойся. Тебе нельзя сильно огорчаться, помни о ребенке. Сейчас приляжешь, немного отдохнешь, и тебе станет легче.
Иоанна справилась с собой, перестала плакать и вытерла лицо полотенцем, что висело над тазом.
– Не могу отдыхать. – Голос был надорванным после рыданий. – Я не знаю, куда повернуться. Мой супруг где-то воюет, и нет для меня безопасного места. Я так надеялась на Ричарда, но… – Она беспомощно всплеснула руками.
– На меня ты можешь рассчитывать, – твердо заявила Алиенора. – И потом, Иоанн тебя поддержит. Пока тебе тут ничего не грозит, так что не стоит переживать о ночлеге и еде. Или можешь отправиться в Фонтевро и пожить там, пока я закончу свои дела.
