Снова ее поглотила тьма. Она хотела увидеть во сне Ричарда в младенчестве, а потом взрослым человеком во всей его красе. Хотела увидеть себя молодой, веселой и свободной. Но вокруг клубилась тьма, в которой Алиенору куда-то несло, и это было даже приятно, только очень уж темно и душно.
Утром она проснулась от боли в затекших конечностях, с сухим ртом и тяжелой головой от слишком глубокого сна. С трудом села в постели и попросила пить. Тут же появилась Бельбель со всем необходимым, помогла ей одеться, причесала и заплела жидкие седые волосы.
– Где Рихенза? – Алиенора оглянулась вокруг, встала с кровати и скованным шагом двинулась по комнате.
– Она вышла несколько минут назад. Ее позвал Ричард, не знаю зачем.
Алиенора глотнула вина, разбавленного водой, и встала возле окна. После грозы воздух благоухал свежестью и зеленью, небо было цвета незабудок. Раньше в такой день она бы бегом спустилась по лестнице навстречу новым приключениям.
В покои вошел слуга со свежеиспеченным хлебом и горшочком меда. В Алиеноре просыпались ощущения, и она постепенно освобождалась от ночной тьмы. Пока завтракала, вернулась Рихенза вместе с Ричардом.
– Вы, должно быть, пришли на запах хлеба! – со смехом приветствовала она их, но при виде их лиц посерьезнела.
– Бабушка, приближается армия во главе с Артуром Бретонским, – сообщил Ричард. – В городе бьют тревогу. Говорят, по дороге из Тура идет отряд в несколько сотен человек. – Он сглотнул. – Стены недостаточно крепки, чтобы удержать их.
Его известие окончательно изгнало сонную вялость из сознания Алиеноры.
– Вряд ли он просто хочет навестить свою старую бабушку. Пришлите ко мне сенешаля и заприте ворота. – Королева понимала, что уязвима. В Пуатье она была бы в безопасности, но в пути оказалась бы легкой добычей. Алиенора обратилась к Ричарду: – Возьми на конюшне самого быстрого, самого сильного коня и скачи к королю. Передай ему, что если он дорожит Аквитанией, то пусть прибудет ко мне как можно скорее.
Ричард затряс головой и возмущенно воскликнул:
– Я не могу оставить вас, бабушка, это же трусость и предательство!
– Ничего подобного! – отрезала Алиенора. Теперь свеча ее жизни снова горела в полную силу. – Делай, что я говорю, и забудь свои глупые представления о рыцарстве. Подумай сам: что произойдет, если ты не передашь мои слова отцу и он сюда не приедет? Здесь есть кому защитить меня. И поторопись! У тебя уже нет времени на споры.
После такой отповеди у Ричарда запылали уши, но он преодолел стыд, кивнул и быстрым шагом двинулся к сундуку, где лежал его плащ. Там он стал торопливо надевать пояс с мечом и кинжалом, и Рихенза бросилась ему помогать.
– Возьми с собой хлеба! – приказала Алиенора и сама завязала свой кусок в салфетку, на которой ей подали завтрак.
Бельбель в это время сдернула с крюка на стене кожаную бутыль и налила туда разбавленного вина из кувшина.
Алиенора стянула со среднего пальца любимое кольцо с топазом и протянула внуку:
– Отдай это отцу. Он поймет, что оно означает.
Ричард надел кольцо на шнурок, который висел у него на шее, встал на колено, чтобы бабушка благословила его поцелуем, и умчался выполнять поручение.
По крайней мере, теперь два ее внука не будут сражаться друг против друга. И Ричард действительно лучше всех подходит для этого поручения.
– Это не первый раз, когда меня хотят захватить в плен, – сообщила она Рихензе, которая взволнованно кусала губы. – Женой Людовика Французского я стала потому, что после смерти отца меня боялись оставлять незамужней. После расторжения брака с Людовиком родной брат твоего деда Генриха пытался похитить меня. А тридцать с лишним лет назад Уильям Маршал спас меня от засады Лузиньянов. – Она зло засмеялась. – Благодаря этим попыткам я снова и снова осознаю, насколько могущественна! Но должна признаться: никогда не думала, что меня будет осаждать собственный внук.
– Что произойдет, если Артур нас пленит?
Алиенора снова взяла свою чашу и послала Бельбель за новой буханкой хлеба.
– Понятия не имею. Я бы сказала, что меня это вообще не волнует, но я возмущена тем, что мальчишка имеет наглость нападать на престарелую бабку. И не важно, кто его надоумил. Знаю: Артур желает, чтобы я отдала ему Аквитанию. Ха! Скорее ад замерзнет, чем я ему уступлю.
– Не хочу тебя пугать, бабушка, но что, если ты умрешь, будучи у него в плену, а он станет утверждать, будто ты передала ему права на Аквитанию?
Алиенора поджала губы, отчего глубже прорезались морщины на ее лице:
– Никто ему не поверит, кроме Филиппа Французского. Только я не собираюсь попадать ему в руки. Нам помогут.
– Но…
– Хватит! – Она выпрямилась, вновь становясь королевой, исполненной грозной власти и готовой сражаться до смерти. – Больше не желаю об этом слышать, тебе ясно?
Слезы блестели в глазах Рихензы, но она тоже расправила плечи:
– Да, бабушка, ясно.
