Обжигающе холодна. Криогенная заморозка в женском обличье. Ух! Аж мошонка сжалась.
— Как скажете. Ваше слово — закон.
На самом деле я бы продолжил эту милую беседу, но поведение Красавчика изменилось. Зубастая бестия припала носом к земле и целенаправленно шла вперёд, будто на привязи. Привязи из гормонов, феромонов и прочих афродизиаков. Крупная сука — что может быть лучше? Ни одна кобыла и рядом не валялась с таким гран-при. Кажется, подобное рвение заставило Хельгу ревновать, и она отклонилась назад, натянув шкуру одурманенного Красавчика. Но он этого даже не замечал, двигаясь к своей мечте, будто по рельсам.
— Красавчик, далеко она?
— Близко, — прорычал тот, капая слюной на мох.
— Всем стоять, — скомандовал я и обратился к своей суженой: — Что ж, вот и ваш выход, Агнета.
— Я готова, — собралась та, выдохнув. — Что мне делать?
— Идите вперёд, — указал я направление, заданное жадно дышащим носом Красавчика. — Расстегните кафтан, чтобы зверь скорее уловил ваш запах. Мы будем неподалёку. Как только вервольф окажется в поле нашего зрения — атакуем. Всё поняли?
— Да, — успела Агнета расстегнуть несколько верхних пуговиц.
— И не сдерживайте себя. Бойтесь. Адреналин привлечёт зверя.
— С этим я справлюсь
Она ещё и шутит. Хочу от неё детей немедля.
— Помните, мы с вами! — обнадёжил Волдо проходящую мимо приманку и добавил, обращаясь уже ко мне: — Вы же это остановите?
— Что? Твою эрекцию?
— Убийство.
— Это как спрашивать акушера, остановит ли он роды.
— Прекратите свои шутки! Её жизнь в ваших руках!
— Успокойся. У меня большие планы на эту цыпу.
— Планы?
— Да, и посерьёзнее твоих.
— Что?!
— Заткнись, ты мешаешь мне сосредоточиться.
— Какие ещё планы?! Вы её знаете два часа!
— Как и ты. Но у тебя ведь тоже есть на неё планы. Только вот твои — поебаться, а мои — создать правящую династию.
— Вы спятили!
— Заткнись, сказал.
Красавчик задрал морду вверх и уже исходил слюной, предвкушая будущее соитие с трупом крупной суки, пока мы делили другую.
— Кол, вы не понимаете всей…
— Знаю, что ты в неё втюрился. Но придётся отступить.
— Я люблю её! — это прозвучало, как сдавленный вопль отчаяния.
— Мне насрать. Заткнись уже.
Агнета удалялась всё глубже в чащу, а ноздри Красавчика раздувались всё шире.
— Да вы…!
Впереди хрустнула ветка, и я, не раздумывая, устроил своему влюблённому оруженосцу микроинсульт.
— Глют, страхуй!
Пиромант напрягся и начал заблаговременно выжигать кислород, сотворив по сфере пламени возле каждой ладони:
— Скомандуй «огонь» и ей конец.
Люблю людей дела, конечно, в меру любви к людям, как таковой. Люди дела в критический момент не станут ныть или торговаться, а поставят лишь одно простое условие. «Скомандуй и получишь результат», «Заплати и бери товар», «Убей и забери плату», «Сотрудничай и избежишь неприятностей», «Говори и умрёшь без мучений», «Отсоси и…», впрочем, последние слишком рисковые для людей дела.
Агнета уже почти скрылась за деревьями, а чёртов вервольф всё не появлялся в зоне прямой видимости.
И тут ветка хрустнула совсем не с той стороны, в которую были устремлены наши кровожадные взгляды.
— Три часа! — проорал я по привычке, но Глют меня, как ни удивительно, понял.
— Не вижу её!
И я не видел. Совершенно некстати сгустившийся туман ограничивал видимость двумя десятками метров. А звук, пусть и дающий примерное представление о местонахождении источника смерти, не позволял покончить с блохастой угрозой.
Мы крутились, стоя на месте, как идиоты, не в состоянии захватить цель. Даже Красавчик растерял всё своё романтическое настроение и тревожно рыскал носом по сторонам.
Зверь был рядом, это точно. Но насколько рядом? В полусотни метров или прямо за спиной? Байки про оторванную голову лучшего поединщика как-то само-собой всплыли в памяти и заставили мошонку сменить размеры на более скромные.
— Красавчик, где она?
Но четвероногий осеменитель всего живого, отличного от медведя, оставался нем к моим вопросам и панически вращался вокруг собственной оси. А ведь он не боится никого, кроме хозяина леса. Или это уже стало пережитком прошлого? Даже, казалось, напрочь лишённая страха Хельга припала к загривку своего скакуна и лишь зыркала вытаращенными пуще прежнего глазищами.
— Эй! — пнул я отключившегося Волдо. — Подъём!
— Шогун подери. Зачем вы…?
— Хватай меч и постарайся не сдохнуть, — скомандовал я, обнажая клинок фламберга и позволяя зарождающемуся ражу брать рычаги управления в свои окровавленные сотнями смертей руки. — Зверь рядом.
Но зверь не спешил являть себя. Он будто играл с нами, кружа вокруг. Кружа с такой скоростью и проворством, что даже мои обострённые чувства ловили лишь редкий хруст веток да шелест кустов.
— Он не один?! — реагировал Волдо на ещё более редкие слышимые ему звуки резкими рывками.
— Один. Но чертовски быстр.
Раж приходил медленнее обычного. Может, из-за отсутствия видимой угрозы, а может, из-за не в меру раздувшегося самомнения, которое вот-вот лопнет под метким ударом когтей по шее.
