Лицо Тьерри вдруг обмякло и вытянулось:
— Рамон... — мотнул он башкой в сторону двери.
— О... Прелестно.
— Да, Шогун подери твоего демона! Для того я и взял его с собой!
— Что, он тебе даже в общих чертах координаты не поведал?
— Какие нахер общие черты в лесах?!
— Спокойно. Волдо, будь добр, принеси душу безвременно почившего раба божьего Рамона, если тебя не затруднит.
Пацан, вздохнув, отправился собирать скудный урожай, а Живоглот уставился на меня с немым вопросом во взгляде.
— Есть идеи получше? — развёл я руками.
— Неочищенную? — скривился Тьерри так, что стал похож на сухофрукт с глазами.
— А у тебя в запасе день-другой, чтобы смотаться до вашего человека и обратно? Нет? Так я и думал.
— Жуткое месиво, — пришёл бледный как последнее слово растратчика Волдо и положил на стол душу.
— Сука, даже смотреть на это не хочу, — демонстративно отвернулся Живоглот.
— Ну так зажмурься и вперёд.
— Что? — вернул он свое бесценное внимание моей скромной персоне.
— Ты же не думал, что поглощать её буду я? Ой, прости... Так и было? Как неловко. Но, видишь ли, мне абсолютно поебать на твои проблемы с поиском цели, я вписался лишь в её ликвидацию. Не приведёшь меня к ней — можешь возвращаться к Сезару и передать, что Кол крайне... Нет не так. КРАЙНЕ недоволен исполнением ранее оговорённых условий, и, скорее всего, уже где-то поблизости, дабы урегулировать разногласия в присущей ему манере. Да, не забудь отвесить глубокий реверанс.
— Это угроза?
— Нет, блядь, клятва в вечной любви. А теперь взял душу и всосал, жадно, страстно, самозабвенно.
Живоглот сглотнул и перевёл взгляд с моего лица на согреваемый ладонью эфес моего стилета.
— Ты меня расслышал? — поинтересовался я, после секунд десяти бесплодного ожидания.
— Что?
— Приступай.
Дрожащая рука Тьерри наконец отпустила край столешницы и нерешительно потянулась к мерцающей сфере.
— А почему я? — остановился он на полпути и ткнул пальцем в сторону Волдо: — Пусть пацан поглотит!
— Чего?! — не проявил тот понимания.
— Он молодой, здоровый, его не проймёт. Серьёзно, покорёжит слегка, да и всего делов. А меня может так разъебать, что потом никакого толку не будет. И всё, конец затее.
— Я не буду! — решительно затряс башкой пацан, тыча пальцем в душу.
— А я лучше сдохну, чем к этому прикоснусь, — выдвинул контраргумент Тьерри. — У меня и без того багаж приличный!
— Дело твоё, — пожал я плечами. — План «Б» тебе известен, пиздуй к Сезару, а мы пока займёмся приготовлениями. Я не прощаю долгов.
— Послушай, — возложил Живоглот ладошки на стол. — Рамон... Этот ублюдок был...
— По мужикам?
— Если бы. У него на покойников вставал. Можешь не верить, но эта скотина совала своё хозяйство только в остывших баб. А я дохляков страсть как не люблю. Если эта херня мне передастся...
— Не переживай, обещаю подобрать тебе умеренно тёплую компанию.
— Вот дерьмо...
Живоглот крепко зажмурился и сомкнул непослушные пальцы на душе некрофила.
— Ого.
— Видал когда-нибудь такое?
— Нет. Я, вообще-то, поглощения всего три раза видел, считая собственное.
— Это нормально, что у него глаза закатились, и пена?
— Не сказал бы.
— Вот же срань. Надо его перевернуть, а то блевотиной захлебнётся. Ну переверни, чего встал столбом.
— Ах, зараза. Он обмочился. И...
— Что?
— Кажется, не дышит.
— Уверен? Искусственное дыхание умеешь делать?
— Я не буду.
— Ты на медика учился. Давай, рот в рот.
— Ни за что.
— Ну гляньте на него, какая целочка. Тогда массаж сердца херачь. На. Где резать знаешь?
— Это лишнее. Он уже... Всё. Он мёртв.
— Твою же мать, пацан... А что с душой? Ведь поглощение прошло? Теперь в его собственной душе есть память этого... Рамона?
— Не уверен. Процесс не был завершён.
— Час от часу не легче. Интересно, что там за награда была. А, в пизду...
— Вас сейчас только награда волнует?
— Не только, посрать ещё не ко времени приспичило. Ладно, надо вытащить его на двор, не пропадать же мясу.
— Серьёзно? Ни капли сочувствия, да? Разве он был такой уж плохой?
— Нет, не плохой. Только ссался да глухой. Бери за ноги.
— Вы ужасны. О!!!
— Чего?
— Он пошевелился! Ногой дёрнул!
— Это посмертные конвульсии.
— Нет! Пульс появился! Положите его. Да, я слышу пульс!
— Хе, везучий ублюдок.
Живоглот, обсосанный и облёванный, сидел на полу, привалившись спиной к стене и мелко дрожал.
— Выпей, — протянул я ему наполненный до краёв стакан.
— Благодарю, — принял он лекарство и, стуча зубами о край, сделал три больших глотка. — А-а-ащ. Ещё.
— Не вопрос. Только постарайся тормознуть, пока язык ворочается. Ты помнишь?
— Помню, — кивнул он и утёр пьяную слезу.
— Как трогательно. Приведёшь меня к ней?
— Хоть с закрытыми глазами. Тотес Васса — торфяные болота к западу отсюда.
— М-м... А Рамон, похоже, частенько навещал эту барышню.
— Больная скотина. Даже не представляешь, что они там вытворяли.
— Ты недооцениваешь живость моей фантазии. Расскажи о ней. Хочу знать, как убить ведьму.
И Тьерри рассказал. Он был рад слушателям. Он говорил так, будто изо всех сил желал отдать имеющиеся воспоминания, избавиться от них, вытряхнуть из своей головы.
