И вот, когда все разошлись, Борис Витальевич запер дверь и повернулся к ней. Чем дольше он молчал, тем страшнее становилось Ангелине и, наконец, она не выдержала:
— Простите, — прошептала она, уставясь в пол, я не ожидала…
Полетаев шагнул к ней и поднял на ноги, схватив за локоть. Гелька не смогла удержаться от вскрика, слёзы брызнули из глаз, и она согнулась о боли, повиснув на руке Бориса.
— Что? — поддержал её врач и осторожно опустил на кушетку. — Где больно?
Ангелина не могла выжать из себя ни звука сквозь стиснутые зубы. Но врач, догадавшись, снял с неё кофту, разрезал бинты и ощупал руку.
— Как вас угораздило?
— Не-неудачное приземление.
Полетаев сердито фыркнул.
— Похоже на трещину. Ложитесь.
Придерживая больную руку, Ангелина улеглась, и врач включил Солар.
— Когда это случилось?
— Сегодня днём.
— Посмотрим.
Он привычно опустил детектор к её лицу и повёл вниз. Все неприятные ощущения, сопровождающие его движение, теперь сильно заглушала боль в руке. Дойдя до солнечного сплетения, врач двинул детектор вверх (к энергетическому узлу — догадалась Гелька) и спустился по руке к локтю, где задержался, всматриваясь в экран компьютера.
— Трещина и надорвано сухожилие, — заключил он, — придётся ночь провести под Соларом.
— Как? — вскинула голову Ангелина. — Я не могу всю ночь: я сказала родным, что иду в соседнюю квартиру к подруге.
— Маленькая безобидная ложь? — он подошёл к стене, заглядывая в прикреплённый там график. — Вы набираете потенциал, завтра ночью будет максимум.
— Но это же — всё ваши тайны! — воскликнула Гелька, успев поразиться, что график распределения её сил висит у врача на стене, как расписание.
— Лгать надо с умом.
— Я могу пойти домой?
— Конечно. Я наложу на две недели гипс, и отправляйтесь.
— О-о!
— А вы что хотели? Всё и сразу? Я распоряжусь на счёт постели, а вы придумывайте басню для родителей.
Он вышел. Ангелина откинулась на постели, недовольно бурча под нос.
— Все меня упрекают ложью. Сами заставляют вечно лгать и выкручиваться и меня же в этом обвиняют. Всё секреты и секреты — надоело до смерти!
Она сжала зубы и набрала номер Янки.
— Алло? Гелька, это ты? Где тебя носит? Гошка уже звонил и просил передать, чтобы ты немедленно шла домой. Причём только с тобой хотел говорить. Ну, я тебя в туалет отправила, как договаривались. Слышишь, ты когда будешь, подруга?
— Янка, пожалуйста, позови Гошу к телефону.
— Что, сюда?
— Да.
— Ладно, — Янка положила трубку и отошла, а Гелька стала ждать с телефоном у уха.
— Алло! — раздался в трубке голос запыхавшегося брата.
— Гоша, я до утра в больнице. Придумай что-нибудь для мамы.
— Что?!
— Ну-у, я пошла проверить локоть…
— Как это "пошла"? Ты же раздета!
— Я потом объясню.
— Нет, немедленно! — Тон брата был железным. — И не смей отключаться! Где ты сейчас?
— В нашей поликлинике в кабинете нетрадиционной медицины, — испуганно пролепетала Гелька.
Вместо ответа Гоша повесил трубку.
Что он задумал? Она давно не помнила его таким злым. Хотя бы он не наделал глупостей!
Дверь распахнулась, и мощная санитарка, шагая вперевалку, внесла свёрнутый рулоном матрас с подушкой. Гелька признала в ней грозную бабу, караулившую "хирургию", и испуганно выпрямилась на кушетке: что, если та признает в ней нарушительницу режима? Но баба не обратила на Ангелину никакого внимания: положила матрас в изголовье и так же, вперевалочку, вышла. Вот и постель ей скоро будет готова. Интересно, что Гоша придумал для родителей? Лишь бы всё обошлось!
Ангелине в её тревожном одиночестве показалось, что прошла вечность, прежде чем вернулась санитарка, неся сложенные стопочкой простыни и одеяло, и согнав Гельку, принялась стелить постель.
— Спасибо, — робко поблагодарила её Ангелина, когда постель была готова. Санитарка выплыла за дверь, едва не натолкнувшись на летевшего Бориса Витальевича.
— Поздравляю! — раздражённо бросил он Ангелине, оборачиваясь к двери. Гелька взглянула туда и охнула: в кабинет заглядывали Гоша с Петей.
— Что вы здесь делаете?!
Мальчишки вошли внутрь, и Полетаев закрыл дверь, словно захлопывая ловушку.
— Я тебе зубную щётку принёс, — невинно заявил братец.
— Как самочувствие? — поинтересовался Петя.
— Эти два изобретателя иприта под угрозой прилюдного разоблачения заставили меня привести их к вам, — пояснил Борис Витальевич, неторопливо настраивая аппаратуру. Гелька с тревогой взглянула на мальчишек: что они задумали?
Петя подошёл ближе, рассматривая Солар. Он был странно спокоен. Гоша явно нервничал. Гелька ни на секунду не усомнилась: упомянутые угрозы ничуть не испугали Бориса Витальевича — ему просто нужно было знать, насколько осведомлены наглые молокососы, и как далеко они готовы зайти. Она всей кожей ощущала опасность, исходящую от этого человека и уже начала бояться за своих парней. Идиоты! Они играют с огнём!
— Они заявили, что "всё знают", — с лёгкой иронией продолжал Борис Витальевич, укладывая руку Ангелины в держатель с прикреплённым детектором. Он включил прибор и повернулся к мальчишкам. — Вы здесь. Что дальше?
— Дальше: мы хотим, чтобы вы отпустили мою сестру.
