В форточку ворвался слепящий вихрь, и Гелька от неожиданности вздрогнула. Обернувшийся Учитель встревожено пожимал руку Борису.
— Срочный вызов? Что случилось?
— Главарь фидеров шантажирует Эльгу, угрожая жизни её подруги.
— Пусть она расскажет подробнее.
Ангелина вспоминала подробности сегодняшнего происшествия, а помнила только свой страх. Когда она рассказывала, как фидер держал её за горло, Борис, не совладав с собой, резко встал и отошёл к столу.
— Она должна исчезнуть, чтобы Белый не мог её шантажировать, — сказал он, едва рассказ был окончен.
— Это нужно было делать раньше, так мы подставляем под удар её подругу.
Ангелина с тревогой следила за разговором.
— Вы же спасёте её?
— Да, — кисло ответил Сергей Петрович, — но пока мы его не обезвредим, у него в любой момент будет возможность воспользоваться внешностью вашей подруги.
— Чудо, что он не проделал этого сегодня с Ангелиной, — глухо добавил Борис, — в её состоянии это не составило бы труда.
— Наверное, он не хотел вступать в схватку на глазах у посторонних или боялся её потенциала — однажды она ему крепко врезала, — Сергей Петрович раздумывал, пощипывая усы.
— Я заберу Ангелину к себе, — неожиданно заявил Полетаев. — Она нуждается в реабилитации.
Учитель недовольно глянул на него.
— Не очень удачное решение. Всё должно выглядеть естественно: пусть она вернётся домой, мы проследим её контакт, вмешаемся…
— Нет!
— Послушай, — Сергей Петрович поднялся и отвёл Бориса в сторонку, — ты хочешь держать её под боком и оберегать, но это хороший шанс прищучить фидера…
— Плевать!
Редик положил руки на плечи Бориса, словно проверяя, насколько велико сопротивление врача, и раздражённо спросил:
— Во что ты собираешься играть с этой девочкой у себя дома: в больничку или в дочки-матери?
Бах! Сергей Петрович отлетел к противоположной стене и упал на вторую кушетку. С трудом поднявшись, тяжело дыша, он яростно глядел на Бориса.
— Ты намерен ослушаться приказа?
— Прекратите! — не выдержала Ангелина. — Вы передерётесь, а моя подруга пострадает! Я сама помогу ей!
Она принялась выпутываться из одеяла, забыв, что раздета.
— Он же не может всё время быть с ней рядом! Я объясню… я раскрою ей глаза…
Теперь уже оба босса бросились к её кушетке.
— Ангелина, только никакой самодеятельности!
— Я не разрешаю вам вставать! — Борис схватил её за руки, пытаясь удержать, и Гелька задрыгала ногами, стараясь вырваться, но она ещё была так слаба.
— Ангелина! — увещевал Учитель. — Успокойся, ты отдохнёшь, подлечишься, мы к тому времени составим план…
— Ангелина, посмотрите на меня!
Ну, уж, нет! Зажмурив глаза, она мотала головой. Бах! Её голова дёрнулась в сторону от оплеухи. Глазами, полными слёз, она взглянула на Бориса.
— Простите, — сдавленным голосом пробормотал тот: казалось, ему эта пощёчина принесла большую боль, чем ей, — у меня не было другого выхода.
И его лицо померкло в сгустившемся мраке.
Ангелина проснулась внезапно, от холодной дрожи и сначала не поняла, где она находится — вокруг темно. Но услышав над головой пиканье прибора, вздохнула: опять больница. И тут острое, как нож, воспоминание резануло её. Она вдруг вспомнила разом всё: фидер, Янка, спор Бориса Витальевича с Учителем, пощёчина… Неужели уже ночь, и она опоздала? Сквозь плотные шторы просвечивала неопределённая серость. Он её ударил и отключил! Каков! Ничего, больше она такого не допустит — выучит чёртовы максимумы и перестанет попадать в истории.
Н-да, история с фидером только начинается, а она обещает стать самой кровавой. Ангелина вздохнула. Ладно, нечего разлёживаться: Сэм с шайкой фидеров ведёт сегодня в кино её девчонок — надо защитить Ларису и Янку. И нечего дрейфить — близится максимум, хотя пока самый что ни на есть минимум. А её комбинаторы куда-то разбежались… Тем лучше! Не будет второго нокаута.
Она осторожно потянулась: гудение Солара изменило тон. Чёрт! Если он взвоет, когда она начнёт выбираться, Полетаев мигом прибежит — и спаситель и тюремщик в одном лице! Ангелина изогнулась и вытянула руку за голову, почти дотянувшись до прибора: она отлично знала, где кнопка выключения. Ещё чуть-чуть… щёлк. Готово. Откуда этот прибор знает, что ей ещё надо полечиться?
Ангелина откинула рамку, одеяло… О, нет! Одежда! Закусив губу, Гелька огляделась: ну, ни одной тряпки, только длинное чёрное пальто Бориса Витальевича на вешалке. На пальто у неё не хватило духа покуситься, она выдернула из-под одеяла простынь и завязала её на плече. В коридоре послышались чьи-то приближающиеся шаги и голоса. Гелька молниеносно раздвинула шторы, распахнула форточку и, сверкнув в окне, понеслась по больничному парку сквозь чащу веток.
