— Гамма-излучение, — прошептала Ангелина.
— Кто им управляет?
— Компьютер…
— Хорошая девочка. Мы с тобой ещё встретимся. Жди звонка. Я пока пойду — нельзя же мою маленькую подружку вечно заставлять ждать.
Он исчез. Гелька потёрла горло. Надо было что-то делать, спасать подругу, Организацию!.. Но её охватила ужасная слабость: она едва могла пошевелить рукой. Боже! Он опять наделал в ней дыр! Вряд ли Белый собирался её прикончить — он же не знает, что она не умеет их закрывать. Нет, она ему ещё нужна, но если она не поторопится, одной проблемой у фидеров станет меньше.
В кухню заглянула раскрасневшаяся Янка.
— Спасибо! Мы уходим. Извини, что так ворвались…
— Янка! — предостерегающе воскликнула Ангелина, но над плечом подруги уже стоял Сэм. Приложив палец к губам, он провёл рукой по горлу, наглядно указывая на её подругу, и Гелька в ужасе промолчала.
— Пункт первый: спасать себя… — прошептала Ангелина, когда за фидером и подругой закрылась дверь. Гелька призывно глядела на запертую кухонную форточку, словно та могла приблизиться к ней и распахнуться.
— Invertere, — произнесла она, возносясь, и с досадой увидела, как опали на пол её пижама с халатом. Сделав круг по кухне, она собралась с силами и разнесла окно. Ох! Не скоро ещё несчастные больные воспользуются Соларом…
Скорее! Белый приказал ей молчать, но неужели он сможет её проследить? Даже если так, она летит к врачу спасать себя, и другого выхода у неё нет. Гелька плутала между домами и озиралась. Плохо, что она появится в больнице средь бела дня: её и помимо фидеров может кто-то увидеть. Скорее!
Больничный парк. Форточка. Она закрыта! Ангелина ударила раз, другой… в кабинете кто-то был. Наверное, там посторонние, раз Борис закрыл окно. Гелька почувствовала, что слабеет. Если она сейчас преобразится, то окажется голышом на снегу. О, нет! Совершив круг перед окном, она развернулась и, собрав все силы, ткнулась в окно. Стекло треснуло — треугольный кусочек у края рамы отвалился, и Гелька втянулась в получившееся отверстие, забившись, насколько хватало места, в промежуток между рамами. Когда открылась форточка, она уже ничего не могла сделать. Хоть не на снегу! Лёгкой мерцающей дымкой она истекала из окна. Но Борис не стал ждать, покуда она доберётся до форточки: она ощущала его раздражение и беспокойство. Разбив внутреннее стекло, он сдавил её своим полем и втянул внутрь помещения.
— Вы представляете, что с вами было бы, материализуйся вы в этой дыре? Как вас угораздило туда втиснуться? — прорычал он, обернувшись, и подхватил на руки её обмякшее тело. — Где вы успели получить повреждения? Я же наказал вам оставаться дома в постели! — он укладывал её под прибор; действуя заклинаниями, закрывал дыры, а Ангелина, слыша нарастающий шум в ушах, чувствуя приближение обморока, бормотала, как заведённая: "Не дайте мне отключиться, не дайте мне отключиться…" Больше всего она боялась, что потеряет сознание, проваляется в таком состоянии, Бог знает сколько, и время будет упущено. Кушетка была голая, и Гельку затрясло от холода.
— Белый… моя подруга…
Борис сделал ей какой-то укол, завернул в одеяло и подсунул под нос нашатырь. В глазах у Ангелины прояснилось.
— Вы прикончите себя! — прошипел разъярённо Борис, видя, что ей стало лучше. — Вас нужно держать на привязи!
— Я на крючке, сейчас у меня дома был Белый… моя подруга! Он угрожает её убить, если я не буду делать то, что он скажет! Они давно встречаются, она влюблена в него… Я сказала ему, как охраняется вход в пятом номере! Простите…
Борис резко встал и отвернулся, должно быть, чтобы она не увидела его лица. Он достал телефон и, отойдя к двери, сделал какой-то звонок. Ангелина расплакалась, стискивая одеяло ослабевшими пальцами, которые она не могла сейчас даже сжать в кулак.
— Он её интроспектировал, да? Он сделал с ней это?
— Было бы очень непредусмотрительно с его стороны не воспользоваться ситуацией.
Гелька расплакалась ещё пуще.
— Это всё моя вина! Почему я не позаботилась о ней сразу, не привела к вам? Что теперь делать?
— Вы не должны ничего предпринимать.
— Я обязана всё исправить!
— Как он свяжется с вами?
— Он сказал, что позвонит, но я уверена, что он может просто прийти, влететь в окно, передать записку с Янкой! Я боюсь его — он умеет управлять мной, я уже как-то поддалась его внушению.
— Вы не должны возвращаться домой.
— Как? А Янка? Он же пьёт из неё! А её домашние? А мои? — Гелька так возмутилась, что даже перестала плакать.
— Мы найдём способ обеспечить их безопасность. Ваших родных я заберу сюда прямо с работы и поставлю "защиту". Её родные… надо подумать, но действовать буду срочно. В "пятом номере" вам тоже сейчас будет небезопасно — не представляю, как Белый сможет вывести из строя охранное устройство, но если ему это удастся, это место станет настоящей ловушкой. В больнице, к сожалению, вам тоже не стоит оставаться — он вас здесь уже находил. По-видимому, за больницей следят.
— И за вами? — испугалась Гелька.
— Моя безопасность — не в вашей компетенции, а ваша, как и здоровье, — в моей.
