— Скоро Новый год, — усмехнулась Нюся, и Ангелина поняла, что и несгибаемые люди иногда позволяют себе согнуться. Она знала, что Нюся никогда не станет плакаться в жилетку и просить у неё совета, поэтому и утешить её не могла. И не могла придумать, как её поддержать, чтобы это не было для подруги унизительно.
— Я дойду до конца, а потом поверну обратно, — сказала Нюся. — Извини, уже урок начинается.
Она отключилась, а Ангелина ещё некоторое время держала трубку у уха, вдумываясь во фразу, брошенную подругой. Что бы это могло означать?
Устав от бесконечного сидения за компьютером, чтобы размяться, Ангелина решила прибрать на кухне. Её сегодняшнее убирание со стола показалось ей не достаточным вкладом в хозяйство. А так как к кухне её, таким образом, приобщили, она позволила себе начать освоение пространства именно с кухни.
В любом хозяйстве найдутся просроченные продукты, рассыпавшиеся крупы и какое-то количество грязи — у Бориса ничего этого не было. За сутки её пребывания здесь, не успело накопиться никакой пыли. Что за фильтры у него? И где вообще эта чёртова вентиляция? Мало того, в кухне не было даже мусорного ведра. Рядом с мойкой располагался измельчитель отходов, отправляющий всё прямиком в канализацию. Может, это вообще, не квартира, а подземный бункер: сжатый воздух из баллонов и окна-телеэкраны?
Вот теперь Ангелина ощутила настоящий приступ клаустрофобии и, чтобы не впасть, как в подземелье, в панику, она, как была, с тряпкой в руках, пошла на успокаивающее свидание с рыбками. Стараясь дышать ровно, она разглядывала и тщательно оттирала воображаемые пятнышки на блестящей поверхности аквариума. Фу, кажется, прошло! Чтобы не останавливаться на достигнутом, Ангелина заодно протёрла подоконник, представляя себе, что дышит свежим морозным воздухом, потом добралась до тумбочек.
Нижний ящик в одной из них не желал вставать на место и мешал протереть всю переднюю часть. Ангелина немного выдвинула его, чтобы плотнее задвинуть на место, и в недоумении замерла. Что это? Какие-то знакомые тряпки… Вдруг она признала — это была её голубая майка с ножевым разрезом и белый лифчик с перерезанной лямочкой, покрытые ржавыми пятнами крови. Первым побуждением Ангелины было достать эту гадость и выкинуть. Но куда — в уничтожитель отходов? Обескураженная Гелька торопливо прикрыла ящик, словно скрывая следы преступления (только какого — её невоздержанности или Борисовой странности?) Зачем Борису Витальевичу понадобилось это хранить? Для помешанного на ней, он слишком хорошо держит себя в руках. Ей даже начало казаться, что то, что едва не случилось между ними в больнице, ей почудилось. И вот теперь… И не поговоришь с ним прямо — выйдет, что она шарила в его тумбочках. И такая деликатная тема, что не понятно, как к ней подступиться. Тогда, в больнице, когда она вернулась, он её чуть не убил… Неужели это и было "то самое"?
— Комната Синей Бороды, — прошептала Ангелина и вернулась на кухню.
Какая-то ещё мысль грызла её — мысль, связанная как-то с этими тряпками. Она тогда спасла Егора… Вот оно! Она не может там быть, но может всё видеть, настроившись на Егора, призвав свои видения. Борис Витальевич сказал, что Егор наблюдает за его дорогой сверху. Сейчас у неё минимум, но это не беда. Сев на стул, Ангелина расслабилась и закрыла глаза. Дальше… выпрямляем протоки, устраняем блоки, настраиваемся на Егора
