Гелька открыла глаза, пережив странное ощущение, словно она разом перенеслась с того
места, где стоял Егор, глядевший в затылок врачу, на кровать в своё тело.
"Идиотка!" — сердито думала Гелька. — "Надумала отсыпаться! Можно было догадаться, что раз Борис "вне зоны досягаемости", значит, он инвертировал и летит сюда".
Бледный от ярости Борис осматривал её рану. Девочка, молча, терпела, понимая, что одно только слово, и ей не поздоровиться.
Егор, натянув свитер, подошёл к кровати, чтобы увидеть Гелькину рану, но нарвался на взгляд Бориса и отошёл к столу.
Полетаев с Ангелиной не слишком церемонился: какое-то его прикосновение оказалось особенно болезненным, и Гелька не удержалась от стона. На глазах у неё выступили слёзы, а Борис прокомментировал:
— Вы довольны? Теперь вы счастливы тем, что натворили? Вам нельзя инвертировать! Теперь придётся вызывать машину.
— Я не вернусь в больницу.
— Что? — не поверил своим ушам Борис Витальевич.
— Я не вернусь в больницу, — повторила Ангелина.
Борис постарался взять себя в руки.
— Что же, вы намерены остаться здесь?
— Нет, я пойду домой.
— Пойдёте?! — с каждым словом ярость в его голосе нарастала.
— Полечу.
— Полетите?! Я только что сказал!.. — он сжал кулаки, лицо его посерело, и Ангелина, поначалу испуганно зажмурившаяся, испугалась теперь, что у врача стало плохо с сердцем. Её мысленный страх за него был таким сильным, что Полетаев разжал кулаки и улыбнулся, а потом присел к ней на кровать. — Ангелина, я ваш врач и я за вас отвечаю.
Гелька мысленно скривилась.
— Вы можете погибнуть, — также мысленно продолжил Борис. Гелька скривилась снова.
— Вам всё равно? А людям, которые вас любят? — подумал он. Ангелина рассержено посмотрела в ответ.
— Если я попаду в больницу, то опять сбегу. Я хочу встретить Новый год дома, — продолжила она мысленный диалог.
— Это ребячество!
— А я кто, по-вашему?
— Простите, Ангелина, — сказал врач, поднимаясь и беря её лицо в ладони, — я не могу допустить, чтобы вы пострадали.
— А-а, — протянула Гелька, пытаясь разжать его руки, — ничего у вас не выйдет! Я сильнее.
Но вчерашней злости в ней уже не было. Была сегодняшняя усталость и разыгравшаяся боль в ране, мешающие сопротивляться. Ангелина почувствовала, что всё глубже проваливается во мрак Борисового взгляда и забрыкалась, выдираясь.
— Придержи ей ноги! — велел Борис Егору, и Гельке удалось вынырнуть на поверхность.
— Не смей! — крикнула она. — Он хочет меня усыпить!
— Я хочу тебя спасти! Егор, давай!
Красный растерянный Егор подошёл к кровати и поймал Гелькину ногу.
— А-а! — завопила она. — Пионер! "Партия сказала: надо!.." Я тебе этого никогда не прощу!
— Зачем это? — в смятении процедил сквозь сжатые зубы парень. Борис не ответил: Ангелина, отвлекшись на Егора, избежала его взгляда.
Внезапно врач разжал руки и отвернулся.
— Не могу…
Егор, тяжело дыша, отпустил её ноги.
— Это… — выдохнул он, — …это мерзко.
Ангелина расплакалась.
— Гады, — бормотала она, размазывая слёзы, — сволочи…
Егор уселся на кровать рядом с Борисом спиной к Ангелине.
