— Прости-прости… — передразнил её Денис. — Это ты умеешь. Пошли.
— Сама не знаю, что на меня тогда нашло. Рука не сильно болит?
— У тебя случайно твой максимум с ПМС не совпал?
— Что? А ну, полетели!
— Э! Э! Эй! — крикнул испуганно Денис и растопырил руки, ища опору, которая растворившись в воздухе, подхватила и завертела его сверкающим вихрем.
— Круто!
— Теперь ты меня прощаешь? А на счёт моих критических дней!..
— Мне как врачу интересно!..
— Я вам сказал ходить! — окликнул их с порога Борис Витальевич, торопливо прикрывая дверь.
— Ну, что? Давай обратно? — спросила Ангелина сияющий светлой зеленью столб — Дениса. — Сможешь сам? Знаешь формулу обращения?
Полетаев не нашёл слов, чтобы прокомментировать то, что его здоровяк помощник инвертирует посреди палаты. Врач едва успел прикрыть собой стол с приборами, куда Денис, неуклюже закрутившись, готов был рухнуть.
— Слон в посудной лавке, — пробурчал Борис. — Смотри, как бы Сергей теперь и тебя к рукам не прибрал.
И он грустно взглянул на лучащуюся восторгом Ангелину.
— Прости, дорогая, — торопливо объясняла мама, махая всем без разбора проезжающим машинам. — Мы не ожидали, что так срочно придётся тебя забирать. Ещё утром, когда я звонила Борису Витальевичу, он говорил, что ты пока не пришла в себя. Я отпросилась на полчаса. Папа в лаборатории. Дома только Гоша, да и тот собрался куда-то уходить. Но я попрошу его остаться.
— Да не надо. Со мной всё в порядке, — ответила немного расстроенная Гелька. Она торопилась окунуться в гущу жизни: увидеть всех своих подружек, одноклассников, Петю и, конечно, родных. И, вот незадача, сегодня ей придётся в одиночестве сидеть в четырёх стенах. Тут запросишься обратно в больницу. Там Борис и Денис — уже родные люди.
— Завтра обещаю тебе тожественный обед. Кого ты хочешь пригласить? Петю, Нюсю?..
— Спасибо… мама, это снегоуборочная машина!
— Ничего, если она свободна…
— Беги на работу. Я отлично доберусь сама. На маршрутке.
— Нет-нет, Борис Витальевич наказал, чтобы тебя проводили, — рассеянно пояснила Нина Михайловна, распахивая дверцу притормозивших возле них Жигулей. — Бехтерева? — спросила она водителя и повернулась к Ангелине. — Залезай.
Гелька медлила. Всё вдруг показалось ей странным: Борис Витальевич почти насильно выпихивает её из больницы, когда дома её никто не ждёт, мама пытается везти её домой на частнике, игнорируя общественный транспорт. Мама ли это? Если бы рядом остановилась красная Нива, тогда Гелька знала бы наверняка. Но даже фидеры не могут быть такими кретинами.
— Подожди, — попросила Ангелина и подумала про себя: "Прости, мама".
— Что с тобой? Тебе плохо? — забеспокоилась Нина Михайловна, умоляюще оглядываясь на
водителя. А Гелька всё глубже погружалась в её свечение. Чёрт! Всё в порядке.
— Нет-нет, извини, пожалуйста. Мне нужно вернуться в больницу. Я забыла кое-что… — и чтобы мама не стала её уговаривать, расстраиваться и задерживаться, Ангелина отступила на пару шагов от машины и быстро направилась к пешеходному переходу, на ходу махнув маме рукой. — Поезжай на работу. Только Гоше позвони, чтобы меня дождался — у меня ключей нет. Меня проводят, не волнуйся!
И она побежала через дорогу к больнице.
В отделение её не пустили. Борис Витальевич отсутствовал, у Дениса закончилась смена. Кабинет был закрыт, приём отменён. Как же она забыла спросить у врача о своём телефоне? Как теперь с ними со всеми связаться?
Лететь к Егору и дожидаться его в общежитии неизвестно сколько — вряд ли среди бела дня он будет сидеть дома? Гоша! Как же она забыла! У него должна быть связь, по крайней мере, с Петей, а может и с Полетаевым.
Чёрт! Если бы она не возвращалась в больницу, давно бы уже была дома и всё знала. Ладно. Наверстаем. Гелька зашла за ствол дерева потолще и стартовала, начисто забыв о предупреждении Бориса и данном маме обещании найти себе провожатого.
Ангелина мучилась непонятным беспокойством всю дорогу. Кажется, на почве случившегося у неё случилась настоящая паранойя. Если она даже свою маму смогла заподозрить! Может, всё просто и имеет естественное объяснение?
Уже у самого дома Гелька вспомнила об осторожности. Она материализовалась на чердаке дома по другую сторону сквера. С трудом нашла выход на лестничную клетку, решив, что фидеры в чём-то правы, и ей тоже надо перебраться в инверторскую униформу — джинсы, кроссовки и удобную куртку. Пересекла сквер, вглядываясь в каждую человеческую фигуру, каждую припаркованную машину (ведь помимо упомянутых Борисом Витальевичем уфологов, где-то здесь могла находиться и фидерская слежка, и защита от ОПФ — просто удивительно, как такая орава смогла рассосаться по крошечному скверику!) и свернула в проулок.
Вход в подворотню загораживала незнакомая машина — старенькая и очень грязная Тойота (где только среди зимы нашли столько грязи!) с пошарпанным крылом.
