Ангелина скользнула в приглашающее приоткрытую правую дверь и понеслась вверх по спирали лестницы, придерживаясь стены, чтобы её не было видно сверху. Ход на чердак оказался закрыт дверцей-люком. Майя могла её приподнять и после опустить на место, убеждала себя Ангелина, уже понимая, что ошиблась — она ещё снизу услышала бы звук поднимаемой крышки люка. Всё говорило о том, что Майя подготовила себе пути отступления. Гелька досадовала теперь, что вообще полезла в подъезд. Если бы она осталась над крышей, у неё был шанс заметить соперницу вылетающей из чердачного окна и после проследить за ней. Эх!
Внизу скрипнула входная дверь. Кто-то быстро поднимался по ступенькам. Гелька замерла, решая, что делать, но топот ног сменился звуком открываемой двери, голосами, которые обрезал щелчок замка. Всё стихло.
Раззадоренная Ангелина, однако, не могла оставить всё, как есть, и уйти с пустыми руками. Поэтому она материализовалась и, осторожно поднявшись по лесенке, приподняла крышку чердачного люка — ход на чердак открывался бесшумно. Неужели здесь? Ангелина решилась и, откинув крышку, вылезла наверх. Никого. Конечно, инвертировавшая соперница могла не оставить никаких следов своего пребывания здесь. Чувствительная интуиция на этот раз ничего Гельке не говорила — слишком кратковременным было возможное полевое влияние. Облёт помещения обнаружил одно приоткрытое окно — достаточно, для того, чтобы в него мог проскользнуть инвертор. Холмик снега между створками выглядел не потревоженным. Осечка?
Решив не сдаваться, Гелька вылетела в приоткрытое окно: небо над крышами пусто, под ней — даже на вид холодная железная кровля, в стыках которой забился снег. Что дальше? Ангелина не остановилась на достигнутом и дотошно обследовала каждую лазейку в этом и соседнем подъезде. Результат был неутешительным — в соседнем подъезде ход на чердак был распахнут, а в окнах не хватало стёкол. Ангелина не готова была поклясться, но на обоих чердаках витал едва ощутимый «потусторонний» след присутствия инверторов, словно след духов коварной фидерши. Кроме того, в обоих подъездах наличествовали не запертые двери в подвал, а прямо посреди подворотни красовался полуразрушенный канализационный люк. Гелька в азарте едва вспоминая, что нужно скрываться, обнаружила там ещё пять вероятных ходов для инверторов и поняла, что «заигралась», когда на улице стало совершенно темно.
Костеря себя на все корки, Ангелина рванула домой. Она нахально ввалилась в собственную форточку, обернулась и прислушалась. Из кухни доносились голоса и звяканье посуды. Кажется, всё семейство было в сборе, и собиралось обедать. Гелька глянула на дисплей телефона и ахнула — на часах десять минут восьмого — время ужина, куча не отвеченных вызовов от Пети и один от Бориса. На Петю Ангелина ещё злилась, а звонок от Бориса Витальевича её заинтересовал.
— Алло! Борис Витальевич, здравствуйте, это Ангелина…
— Да, да, я звонил, чтобы пригласить вас на обследование и договориться на счёт наших занятий (если только вы сейчас не слишком загружены в школе)…
В голосе мужчины сквозило едва ощутимое смущение, но от того, что подобное было врачу не свойственно, это резануло Гельке слух.
— Нет, совсем не загружена!
Ангелина душой не кривила — домашние задания были нужны ей, как прошлогодний снег. Занятия с Борисом интересовали её куда больше. Она почувствовала, что Борис Витальевич на другом конце провода улыбается, и тоже смутилась.
— Ну, конец года… мало задают…
— К сожалению, я уже вернулся из больницы, так что осмотр придётся отложить, но я буду рад, если вы присоединитесь ко мне за ужином.
Ангелина думала не дольше секунды.
— Хорошо. Когда?
— Сейчас.
— Ладно. Я лечу.
— Будьте осторожны, — попросил Борис и отключился.
— Даже разуваться не пришлось, — пробормотала Ангелина, оглядывая свой наряд и прикидывая, что гораздо безопаснее будет вообще не показываться родным на глаза, а позвонить им уже от Бориса.
Она уже собиралась инвертировать, когда в приоткрывшуюся дверь просунулась голова Гоши.
— Ма! Твоя пропажа явилась! — завопил зловредный братец на весь дом.
— Ч-ш-ш! Чего орёшь? — рассердилась Ангелина, а Гоша, криво ухмыляясь, ввалился в комнату.
— Ты в своём репертуаре, сестрица! Мать опять за сердце держится — дочь исчезла спозаранку и не вернулась! Что? Трудно позвонить?
Гельку уколола совесть, но она всё-таки огрызнулась на брата.
— Что со мной сделается?
Гоша возмущённо открыл рот, но ответить не успел, потому что в комнату заглянула мама.
— Ангелина! Где ты была до сих пор?
— Извини, мамуля! — Гелька осторожно переступила по полу и чмокнула маму в щёку. — У меня было одно дело, я увлеклась и забыла о времени. Я и представить не могла, что уже так поздно!
— Что ещё за дело? — вмешался брат.
— А это не твоё дело! — язвительно откликнулась сестрица.
— Перестаньте! — одёрнула их мама. — Ангелина, мы стараемся тебе доверять, учитывая… обстоятельства. Это означает, что на тебя ложиться полная ответственность за собственную жизнь.
