— Да, конечно, — пробормотала Ангелина, не слишком вникая в то, что мама пыталась ей втолковать.
— Ты не должна забывать, что кроме «твоих дел» у тебя ещё есть дом, учёба, друзья… семья, наконец!
— Я ничего не забываю, — нервно отозвалась Ангелина, чувствую, что время уходит.
Нина Михайловна всплеснула руками.
— Что с тобой делать?
— Лучше всего подошла бы, — задумчиво почесал подбородок Гоша, — смирительная рубашка.
Гелька кинула на него испепеляющий взгляд.
— Знаешь, Гешечка, мы с папой подумали, может, действительно стоит позволить тебя обследовать в его лаборатории? Ведь врачи не могут ничего сказать… Понимаешь, необходимо знать, как твои… способности влияют на твой организм, не отразятся ли они в дальнейшем на твоём здоровье.
— Мать боится, что внуков от тебя не дождётся, — ухмыльнулся Гоша.
Гелька вспыхнула.
— От тебя, стандартного, дождётся!
— Гоша, марш отсюда! Ангелина — мыть руки! За ужином поговорим, — рассердилась мама.
Гелька смущённо переступила с ноги на ногу.
— Э-э-э…
Взявшийся за ручку двери Гоша с подозрением оглянулся.
— Что? Сюрпризы не кончились? Мама, держись!
— Шёл бы ты!.. На кухню!
— Ангелина!
— Борис Витальевич хочет меня обследовать. Я должна лететь.
— Ну-ну… — язвительно промычал себе под нос Гоша.
— Не «ну-ну»! Он только что звонил! Можешь проверить, — Гелька нервничала всё больше.
— Мать, я бы проверил, а ещё лучше — перезвонил, — продолжал подтрунивать брат, и Ангелина взорвалась.
— Да пошёл ты!.. Недоумок!
Она едва не швырнула в него телефон, но лишь сжала кулаки и сердито уселась на кровать.
— Геша! Извинись немедленно!
— Извини, — пробурчала Ангелина.
— Идёмте ужинать, — вздохнула Нина Михайловна.
— Меня Борис Витальевич и на ужин пригласил. Не волнуйтесь, если я задержусь — он хотел ещё со мной позаниматься…
— Чем это? — невинно поинтересовался Гоша.
— Теорией медицины! — ехидно отозвалась Ангелина.
— А как же уроки? — всполошилась Нина Михайловна.
— Нам ничего не задавали, — соврала Гелька.
— Янка к тебе забегала…
— Ага, и ухажёр целый день названивал, умолял тебя перезвонить.
— Скажи ему, что я занята с Борисом, — Ангелина поднялась на ноги.
— Так и сказать? — саркастично взглянул на неё брат.
— А что? — Гелька невозмутимо выдержала его взгляд.
— И на Петруху бывает проруха, — сокрушённо покачал головой Гоша, тщетно пряча улыбку.
— Всё! — Гелька, не обращая внимания на ужимки братца, чмокнула маму в щёку. — Я пошла! Не волнуйся, ты же знаешь, что дома у Бориса Витальевича — самое безопасное место на свете. Я тебе позвоню, как доберусь, если хочешь.
— Ладно, — вздохнула мама, — не задерживайся всё-таки.
— ОК! Ну, что? Всем пока… целуйте папу, — Гелька медлила, не желая инвертировать при маме. — Нервных, просьба удалиться.
Она сделала брату страшные глаза, указывая на маму. Гоша скривился и, обняв за плечи, развернул мать к двери.
Четверть часа спустя Ангелина обернулась на кухне у Полетаева и застыла, не зная, как его приветствовать. Своих знакомых она обычно при встрече расцеловывала, но кидаться на шею к мужчине, не терпящему нежностей, ей было неловко. Поэтому она пробормотала неловко: «Здравствуйте…»
— Добрый вечер, — улыбнулся Борис и, указав ей на стул, скрылся за дверцей холодильника.
— Вы очень голодны?
— Честно говоря, да. Я не успела сегодня пообедать.
— Отлично. Здесь у меня Королевский салат и десерт. А отбивные ещё тёплые. К сожалению, всё из ресторана — не чета тому, что готовит ваша мама.
— А мне всегда нравилось у вас обедать, — искренне заметила Ангелина. — И знаете, мои родители были бы очень рады видеть вас в гостях.
— В самом деле?
— Конечно! Если вы не побоитесь попасться на глаза журналистам, милости просим.
— Я непременно воспользуюсь приглашением. — Борис поставил на стол салат и снял фольгу с отбивных. Восхитительный запах разнёсся по кухне, и Гелька развернулась к столу, готовая впиться зубами во всё, что окажется у неё на тарелке. Борис сел напротив и налил ей сока.
— Как поживает мой Злыднюся?
— Простите, я совершенно умыкнул вашего кота. Каюсь. Если вы захотите его забрать, я пойму. Но, если честно, он скрашивает моё одиночество. Подождите, кис-кис!..
Одинаково понукаемый распространившимся по квартире ароматом свиных отбивных и зовом хозяина, Злыдень с надеждой явился в кухню, но при виде Ангелины фыркнул, распушив хвост, и умчался обратно в спальню.
— Не понимаю, что с ним. Должно быть, он у меня одичал.
Гелька предпочла не вдаваться в подробности, а уткнуться в тарелку и начать ужин.
— Я рад вас видеть, — с улыбкой заметил Полетаев, наблюдая, как она ест.
— Я вас тоже! — с чувством откликнулась Гелька, вытирая рот салфеткой. — Я так привыкла видеть вас каждый день, что сегодня в школе с ностальгией вспоминала, как хорошо мне было в больнице.
Лицо Бориса на мгновение омрачилось — воспоминания о Гелькиных травмах были для него не из лёгких. Однако он иронично воскликнул:
— Вы же разгромили мою палату, чтобы сбежать!
— Самой не верится, — отозвалась сокрушённо Ангелина, подкладывая себе салата.
— Наверное, в школе не обошлось без проблем? — проницательно заметил Борис.
