— Что?! — взвился парень.
Фидерша вскочила. Гелька, не медля, обеими руками метнула оглушающий импульс. Парень был близко, и в него она не промахнулась — его отшвырнуло к стене вместе с табуретом, на котором только что сидела его сообщница. А та, ускользнув от удара, метнулась к двери. Гелька очередным импульсом парализовав парня, бросилась следом за ней. Парализующее заклятие настигло фидершу в тёмной прихожей. Из её пальцев выпал телефон. Ангелина сунула мобильник себе в карман и, задыхаясь, поволокла «вампиршу» обратно в комнату.
— Я тоже умею протоки резать, — бормотала она сквозь сжатые зубы. Нужно было спешить — её энергия уходила из тела устрашающими темпами, бесполезно было подтягивать. Ещё немного, и она не сможет даже инвертировать. Но необходимо было ещё разобраться с этими двумя.
Быстро соединив протоки по-прежнему бледной и неподвижной Саши, она в несколько секунд «завязала» обоих фидеров. Потом стянула руки девицы ремнём, выдернутым из джинсов парня, и сняла с той парализующее заклятие.
— Если хочешь жить… сколько вас и какой у вас приказ?
Девица смотрела зло, нагло прищурившись, и молчала. И Ангелина ударила импульсом в пол рядом с ней, так, что щепки из досок половиц, взвизгнув, взвились в воздух. Стоило потратить ещё немного бесценных остатков силы, чтобы заставить фидершу говорить.
— В седьмом коттедже… нас двое.
— Вас меняют?
— Раз в пять дней. Наша смена скоро заканчивается.
— Какая ваша цель? — Ангелина чувствовала, что силы её безудержно тают.
— Здесь забегали хорперы… — фидерша презрительно улыбнулась, и Гелька внезапно осознала — та тянет время, она успела послать какой-то сигнал!
— Кто сюда придёт?
— Кто надо, тот и придёт! Увидишь, хорперша! — девица уже поняла, что её не убьют.
Сил, чтобы перетащить Александру в соседнюю комнату, у Гельки уже не было. Но важно было, чтобы фидеры как можно дольше не узнали, что она умеет инвертировать с другими людьми — слишком легко им было тогда догадаться, откуда в Организации берутся новые инверторы. Поэтому Ангелина попросту завалила парочку всем тряпьём, которое нашлось в коттедже, торопясь убраться с базы. Девица яростно брыкалась под этой кучей, стараясь освободиться.
Не медля больше, Гелька приоткрыла входную дверь и, мысленно перекрестившись, инвертировала. Ей сразу стало легче — не приходилось поддерживать собственное обессилившее тело. Опустившись к Александре, Ангелина закрутила девушку в своё поле и проскользнула в оставленную щель. Саша, то ли от упадка сил, то ли от шока, потеряла сознание, и Гельке только оставалось надеяться, что этого не произойдёт с ней. Иначе они обе разобьются о землю.
Ангелина неслась, пытаясь дотянуть до города. За ней, как хвост от болида, расстилался голубой след её отлетающей жизни. Она говорила Станиславу, что домчит до базы за десять минут? Сейчас расстояние казалось девочке бесконечным. Наверное, теряя силы, она была уже не в состоянии быстро лететь. Может, она вообще уже не летела, а парила, как паутинка, сносимая ветром? Ангелина теряла ориентацию: верхушки деревьев сливались с крышами домов, те прорастали ветками, которые тянулись троллейбусными проводами от дома к дому, от мёрзлого пика одной крыши к гребню другой…
Как понять, где тот предел, когда ты ещё что-то можешь? Как отличить его от той грани, за которой уже поздно будет опускаться к земле, чтобы не дать разбиться Александре? Как узнать, что ты ещё способен это понять?
Ангелина с разгона врезалось в больничное окно, первым оказавшееся у неё на пути. Как они с Сашей покатились по полу среди сыплющихся стёкол, она уже не осознала.
Солнечные зайчики слепили глаза сквозь прищуренные ресницы. Мягкая травка щекотала шею, а гудящие пчёлки метались над головой, прорезая золотыми лучами залитое светом пространство. Золотыми лучами?
Вот же они! Один кусочек, второй… третий… Они накладывались друг на друга и пересекались, образуя причудливые многоугольники, мгновенно создавая и ломая, то вспыхивающий, то гаснущий, узор.
