— Как Ангелина? — с тревогой спросила Саша.
— Так же, — глухо ответил Полетаев, вглядываясь в ауру Егора.
— Можно её проведать?
— Нет. Я никого не пускаю, — отрывисто ответил Борис.
— Как? Даже родных? — обеспокоилась Саша. Денис за спиной врача делал ей предостерегающие знаки.
— Она без сознания — это бессмысленно. — Полетаев обернулся к Саше. Вид у него был совершенно потерянный.
— Но как же? — отмахнулась Александра от сигналов помощника. — Это важно и для неё, и для них! По крайней мере, сама она считала, что помогает Егору, когда искала меня, чтобы я была рядом с ним, хотя он тоже был без сознания. Я не настаиваю, что именно моё присутствие вернуло его…
— Вот именно, — прервал её Борис и вышел из палаты, Александра вопросительно повернулась к его помощнику.
— Что ты заладила — Ангелина, Ангелина…? Не видишь, что с человеком делается?
— Вид у него неважный. А что? — непонимающе спросила Саша.
— Когда с Ангелиной что не так, он просто невменяемый делается — не спит, не ест, а сейчас, — Денис вздохнул, — и подавно.
— Но если она ему не безразлична, почему он не пускает к девочке родных? — Саша присела, крепко сжав руку мрачного Егора.
— Он бы пустил, конечно. Он с неё пылинки сдувать готов, но шеф запретил.
— Шеф? В смысле, главврач?
— Нет, само собой, шеф — в смысле, Редик. Погоди, — Денис подозрительно ткнул в неё пальцем, — ты же в курсе, кто такой Редик?
— Ну, да, ну, да, в курсе… Так что Редик?
— Тс-с, — парень понизил голос. — Шеф боится, что фидеры до неё доберутся. Редик спустил информацию, что Ангелина уже не в деле, чтобы фидеры её не трогали. А она является на турбазу и наводит шорох. Какой дурак поверит, что вы обе оказались там случайно? Свою силу она показала, а свидетелей не убрала, и телефон фидерский реквизировала. Теперь на неё начнётся охота, как на главного исполнителя. Поэтому её родные вообще не знают, что она здесь лежит. Начнут к ней бегать, за ними журналисты подтянутся, а там и фидеров жди!
— Так они даже не знают, что она ранена?! А если она, не дай Бог, умрёт? Что они вообще думают об её исчезновении?
— Они считают, что она скрывается на квартире у Бориса из-за шумихи и преследования — Ангелине уже приходилось там отсиживаться. А не звонит, потому что опасается быть обнаруженной. Витальевичу теперь приходится ещё приветы её семье как бы от неё передавать. Он их заверил, что позаботится о её безопасности. Боюсь, как бы он вообще с катушек не соскочил от напряга.
— Я хочу её увидеть, — решительно заявила Александра.
— Я тоже, — подал голос Егор, и невеста глянула на него строго.
— Ты сам ещё едва живой. Я проведаю её и всё тебе расскажу.
— Я должен сам увидеть, что там… внутри.
— Вы так говорите, как будто кто-то вас к ней пустит, — хмыкнул Денис, прилаживая к штативу капельницу.
Коридор качался перед его глазами, но Егор шёл, стараясь держаться ровно. Ему было неудобно перед Сашей, которой приходилось его поддерживать. И за свой больничный халат тоже. Они шли к Ангелине в старую операционную на четвёртом этаже. Денис выдал им Гелькино местонахождение, и Саша рассудила, что лучше не нарываться на отказ в ответ на свою просьбу, а явиться без предупреждения. Егор её идею поддержал, но оставаться в палате отказался. Денис сделал вид, что не в курсе их планов.
— Эгей! — окликнул их кто-то, когда они пересекали лестницу для посетителей. К ним быстро поднимался Станислав.
— Привет! — протянул он руку Егору, изучающе того разглядывая — они не виделись с тех пор, как Егор перестал бывать у Левковских дома. — Рад, что ты уже на ногах! А я шёл тебя проведать. Точнее, вас обоих, потому что родители уже беспокоятся, куда делась Алька.
— Он НЕ на ногах, — с сарказмом заметила Саша, — но пожелал переместиться, и теперь его ведёт упрямство.
— Куда же вы «перемещаетесь»?
— На четвёртый этаж. Идём проведать Ангелину. Ну-ка, подопри его с другого бока.
— Я сам! — сердито заявил Егор. — Трое в ряд мы по лестнице не протиснемся.
— Тогда кое-кого придётся отправить обратно…
— По правде сказать, Ангелину я тоже надеялся увидеть, — смущённо признался Станислав, и удостоился проницательного взгляда сестры.
— Ну, что? Идём?
