Она решила, что правильнее будет материализоваться в ванной комнате: родные сначала услышат, что в ванной кто-то есть, а потом она выйдет, и шок от её появления не будет внезапным. Закрутившись в тёмной ванной, Гелька приготовилась обернуться, но неожиданно вспыхнул свет, отворилась дверь, и Гоша, зашедший в ванную по своим делам, но заставший её обращение, заорал дурным голосом:
— А-а-а-а!..
Гелька, завершив вращение, схватила орущего брата за плечи.
— Чего кричишь? Это я!
— Что случилось? — из кухни выскочила мама, из родительской спальни напротив, показался папа.
— Ангелина! Гешечка! Дорогая моя! Боже! Как мы испереживались! Мы-то думали, ты у Бориса Витальевича! Вдруг, звонок. Ты сбежала. Все мечутся! На Борисе Витальевиче лица нет. Говорит, тебя нужно обязательно найти и остановить, а то будет беда! Объясни нам, в чём дело?
— Я всё объясню. Только накорми меня, пожалуйста. Я сто лет ничего не ела.
— Оно и видно! Ты просто светишься. Борис Витальевич говорит, ты задумала что-то опасное! О чём он? Жаль, он нас не посвятил в ситуацию, всегда лучше знать правду.
Вся семья прошла на кухню. Ангелина задержалась, чтобы помыть руки и умыться.
— Ему пришлось, — неохотно созналась она, заходя в кухню, где пахло ещё праздничней, чем наверху у соседей — её здесь ждали! — Он боялся, что вы захотите меня навестить и невольно выдадите моё местонахождение журналистам. Поверьте, обманывать вас ему было неприятно, как мне неприятно сейчас оттого, что пришлось его обмануть.
— Но зачем?! — всплеснула руками Нина Михайловна и обняла дочь, прижав крепко к груди.
— Как, по-твоему, должна я бороться за свою любовь?
— Ну… — опешила мама, ставя перед Гелькой тарелку, — смотря, что это означает…
— Не потакай ей, — мрачно предупредил Гоша мать, вручая сестре нож и вилку. Аркадий Петрович сидел нахмуренный.
— Шеф задумал добыть информацию и подослал Петю к одной девице, чтобы он её соблазнил и выведал военную тайну, чтоб его!..
— Ну… — Нина Михайловна растерянно переглянулась с мужем. Гоша оглядел их и с деланной серьёзностью предупредил:
— Погодите, Гелечка вам ещё такое покажет, что всё прежнее цветочками покажется. Чем вы думали, когда всё ей разрешали?
Нина Михайловна обессилено опустилась на стул.
— Петька — шпион! Кому сказать, не поверят. Как ты его довела до жизни такой, сестрица?
Гоша паясничал, как и всегда, но его изучающий серьёзный взгляд говорил Гельке, что ему вовсе не весело. Мама шлёпнула его полотенцем, чтобы угомонился.
— А разве ты не должна выполнять задания этого вашего начальника? — спросил папа.
— Он считает, что да, — пробормотала Ангелина, накладывая себе на тарелку оливье, винегрет, селёдку под шубой, отбивную и всё остальное, что оказалось в пределах досягаемости её вилки.
— Мы очень надеялись, что ты сегодня придёшь, — расстроено гладила её мама по голове. — Ты должна пообещать мне, быть осторожнее и не делать глупостей. Борис Витальевич за тебя очень волнуется, значит, есть чего бояться. Но где ты ночуешь? Борис Витальевич не советовал тебе сейчас возвращаться домой. Разрешил только в том случае, если ты вообще не будешь никуда выходить и даже подходить к окнам.
— А он не говорил, что у нас сейчас вокруг дома творится? — спросила Ангелина с набитым ртом.
— Журналисты всё ещё бродят вокруг и около. Соседи их уже гонять начинают. Некоторые бессовестные выдуманные небылицы им рассказывают.
Гоша многозначительно ткнул себя в грудь пальцем и снова схлопотал полотенцем.
— Борис Витальевич сказал, что распорядился поставить охрану, которая будет меняться каждый день и заодно проверять, нет ли где приборов слежения и прослушки. Живём, как в шпионском сериале, — посетовала Нина Михайловна. Ангелина виновато посмотрела на неё и обняла, прижавшись к тёплому боку.
— Значит, он уже знает, что я здесь, — подытожила она меланхолично. Как ни странно, этот факт не заставил Гельку поспешно вскочить, чтобы ретироваться. Она сообразила, что при родителях Борис не станет яриться и применять силу, и дело, скорее всего, закончится совместным чаепитием и уговорами, а может, и новогодним ужином.
— Мы с мамой решили отправить тебя к бабушке. Начнёшь учиться со второго полугодия. Если постараешься, то догонишь программу. Там спокойно… — папин голос долетал до Ангелины, словно издалека — после сытного обеда её потянуло в сон. Сказалась напряжённая гонка последних суток: ещё не вполне окрепшая Ангелина, попав домой, позволила себе забыть об опасности, о своей цели и обо всём на свете, словно оказалась, наконец, в надёжном убежище от всех бед.
С трудом разлепляя глаза, Гелька прошла в свою комнату и упала на кровать, расстегнув в полудрёме сапоги.
— Гешечка, откуда это пальто? И что за деньги в коробке на шкафу? — заглянула к ней в комнату мама, но Ангелина уже спала.
Кто-то сжал ей руку, но она не проснулась. Девочка слышала голос Бориса.
— Я должен забрать её.
— Ему отвечала мама.
— Пусть побудет дома хотя бы недельку. Я накажу ей не выходить. А после Аркадий отвезёт её в Ванютино к бабушке. Уж лучше так, чем здесь мучиться.
