— Ты знаешь, что Борис заклинает Редика не трогать тебя и позволить забрать к себе? — спросил Гельку Егор, улыбаясь невесте.
— Борис Витальевич собирается усадить меня за уроки до выпускных в одиннадцатом классе! — возмущённо пожаловалась Ангелина, поймала взгляд Егора, и оба они рассмеялись.
— Нет, — заявил Егор, отсмеявшись, — может и есть человек, способный на тебя повлиять, но я такого не знаю.
Гостиная наполнялась голосами и ароматами кушаний. Гелька с тревогой поглядывала на часы, переживая неизбежность свидания Пети с разлучницей… Интересно, он успел получить новое пальто?.. Ангелина с досадой кусала губы — бездействие было для неё невыносимо. Бой, погоня, слежка… только не тягостное ожидание! Она готова была уже подняться, чтобы незаметно улизнуть, но сначала Анна Сергеевна — Сашина мама, заняла её разговором о родителях, учёбе и интересах, потом хозяйку зазвали на кухню, и её сменил Станислав, желавший узнать подробности Сашиного вызволения с лыжной базы. Поначалу нервничая. Гелька постепенно увлеклась рассказом, не замечая, какое впечатление производит на неподготовленного человека её невероятная история. Оттенки обыденности и юмора, которые она вносила в кровавую, по сути, историю, ужаснули бы кого угодно.
Если бы она знала Станислава лучше, заметила бы, как он напрягся, переживая случившееся с нею. Но она видела только доброжелательное внимание, излучаемое его золотистыми глазами. В конце рассказа Гелька запнулась, вспыхнув до корней волос, сообразив, до чего его взгляд напоминает Петин, когда он смотрит на неё. Станислав заметил, что чем-то смутил Ангелину, но не смог понять причину.
В замешательстве, парень отвёл в сторону Егора, чтобы узнать, действительно ли Ангелина пережила всё, о чём рассказала? Егор же, взглянув на вновь загрустившую Гельку, ответил, что та перенесла столько, сколько и за всю жизнь не пережить.
— Она дважды выволакивала меня с того света. А сколько раз сама едва не отдавала Богу душу!..
— Но… это же преступление! Так нельзя! Она ещё совсем ребёнок!
— Самое ужасное, — признался Егор, — что это я втянул её во всё это.
Он отошёл к невесте, оставив Станислава в состоянии шока. Тот не мог не смотреть, помимо воли, на Ангелину и не мог подойти к ней опять, боясь, что не сможет избавиться от ужаса и жалости в своём взгляде.
Пробило девять. Все сели за стол. Тосты, закуски… В одном конце стола разговор о политике, в другом — об искусстве. Гелька, пригубив вина, моментально осоловела, и позволяла разговорам с обеих сторон вливаться себе в уши, сама не принимая участия в беседе. Тем более, что разговоры были интересные и познавательные. Станислав-психолог спорил с папой-историком, доказывая тому, что Александр I, обещавшийся стать реформатором, отбрасывал одну за другой свои новаторские инициативы, поскольку был увлекающейся личностью, не способной воплотить задуманное в жизнь, а не в силу исторической действительности или воздействия консервативного окружения на свою царственную особу.
Анна Сергеевна с Алей, Егором и бабушкой обсуждали, сравнивая, итальянских кино-классиков. Дед, как и Ангелина, прислушивался к обеим беседам разом, а Петя выглядывал на столе что-то особенно вкусное. Постепенно Ангелина подобрала под себя ноги, положила руку под голову на спинку стула и заснула в самый разгар застолья, не услышав хлопков шампанского и праздничных салютов.
Проснулась она среди ночи в тёмной комнате, но испуга не было — у Гельки появилась привычка просыпаться каждый раз в новом, иногда незнакомом, месте. Из гостиной доносились голоса засидевшихся за беседой домочадцев. Девочка открыла форточку и выскользнула в окно. Её жгло нестерпимое желание увидеть Петю, пусть даже в объятиях фидерши. Ангелине необходимо было покончить с неизвестностью.
Общежитие не спало, в Петиной комнате было темно и пусто: то ли Петя остался с Майей до утра, то ли продолжал отмечать праздник где-то с друзьями. Искать его было бесполезно. Гелька выругала себя за то, что не догадалась ему позвонить. Пока она вернулась в отведённую ей комнату, с трудом отыскав её по оставленной открытой форточке, пока включила телефон и позвонила парню, узнав, что он «за пределами досягаемости», наступило утро. Ангелина легла досыпать в расстроенных чувствах, ничего не добившись и не узнав.
Во второй раз она проснулась поздно, чувствуя себя совершенно разбитой. Не смотря на это, Гелька схватилась за телефон и обзвонила родных и подруг. Родителям только что доставили подарки. Они спрашивали, не появится ли Ангелина к обеду. Она ничего не смогла пообещать. Бориса Витальевича девочка набирала с опаской, боясь, что он устроит ей разнос. Но в его голосе слышалось облегчение от того, что она объявилась. Он опять просил её ничего не предпринимать, убеждал перебраться к нему, спрашивал о самочувствии. Ангелина не призналась врачу, что чувствует себя плохо. Подумав немного, она не стала звонить Пете — после ночи с фидершей пусть звонит сам, а набрала Редика.
— Алло, — ответил тот, явно не веря своим ушам.
