— Да, — чувствуя, как щёки заливает краска, и, делая всё возможное, чтобы не выглядеть оправдывающейся, ответила Ангелина. Борис Витальевич был страшно зол: его бледные щёки приобрели сероватый оттенок и подёргивались, а тонкие губы сжались в одну линию. В пору было испугаться за свою шкурку.
Давненько Гелька не видела доктора Полетаева таким взбешённым, пожалуй, с достопамятной сцены своего удушения на лестнице. Она вдруг поняла, насколько изменились с тех пор их отношения. Сентиментальная улыбка, невзирая на обстоятельства, тронула её губы: раздражённый Борис Витальевич казался Ангелине почти трогательным. Но тут настал и её черёд раздражаться, потому что Борис спросил инквизиторским тоном:
— По поводу… задержки?
Гелька сконфуженно отвела глаза.
— Почему вы не пришли ко мне? — голос врача звучал глухо и натянуто.
— Вы не гинеколог.
— Я ваш врач! Только я! На любые случаи жизни!
— Хорошо, в следующий раз…
— В следующий раз?! — вскричал Полетаев, сделав к ней резкое движение так, что Ангелина невольно отшатнулась. Врач с усилием взял себя в руки, но посерел ещё больше, заставив Гельку встревожиться о его состоянии. Враз избавившись от своей роли подсудимой, она с беспокойством вгляделась в ауру Бориса.
— Не надо! — резким тоном потребовал он и, пройдя в угол, тяжело опустился в кресло.
— Неужели вы думали, что беременны? — спросил Борис. Слова давались ему с трудом. Гелька в порыве сочувствия вскочила с места и опустилась перед его креслом на колени.
— Не надо так, — сказала она, — я же говорила вам, что у меня появилась личная жизнь.
— Я думал, что… — начал, глянув на неё, врач, но не закончил.
— Вы думали, что я святая?
— Видимо, так, — ответил Борис задумчиво и воскликнул. — А я недооценил этого хлыща!
— Не надо так о моём парне, — строго сказала Гелька.
— А что такое презервативы, наш герой-любовник знает? — с едкой усмешкой вскричал Полетаев.
— Он перед вами ни в чём не виноват, поднимаясь с колен, напомнила Ангелина. — Если на то пошло, то я — тоже. Вы не должны так близко к сердцу принимать наши отношения и как-то в них вмешиваться.
— Правда? — откинув голову, с горечью спросил Борис, заставив Ангелину опустить глаза.
— Как долго длилась ваша задержка? — спросил он другим тоном. Гелька смотрела на него недоуменно. Врач, всматриваясь ей в лицо, вдруг всё понял и вскочил, схватив её за плечи.
— У вас всё ещё нет mensis? Вы беременны?
— Я не знаю! — с отчаянием отвела Ангелина, пытаясь высвободиться от впившихся в неё пальцев. — Я не успела сделать анализ.
Несколько мгновения врач ошеломлёно вглядывался девочке в лицо, потом взял себя в руки.
— Зачем анализ? Лягте, — указал он в сторону дивана в гостиной. Ангелина, сильно нервничая, подчинилась. Она знала, что с Борисом-медиком лучше не спорить.
— Я не мог пропустить… я неоднократно просматривал вашу ауру, и очень тщательно…
Присев на диван рядом с Гелькой, врач взглянул ей в глаза, провёл рукой над её телом, задержал её внизу живота и убрал.
— Что? — с тревогой спросила Ангелина, потому что Полетаев молчал. — Что вы там увидели? Всё в порядке?
— Что для вас означает «быть в порядке»? — с грустной иронией спросил Борис.
— Конечно, то, что я не беременна! — Гелька нервничала всё больше.
— В таком случае, нет — вы не в порядке, — Полетаев поднялся и отошёл от дивана.
— Что? — в ужасе всплеснула руками Ангелина. — Я беременна?
Она спрятала лицо в ладонях.
— Что мне теперь делать?! — со слезами воскликнула она и почувствовала, как Борис опять садится рядом.
— Послушайте, Ангелина, — начал он, волнуясь. — В этом, собственно, нет никакой проблемы…. срок ещё слишком мал. Я могу помочь вам. Один точный импульс… Вы ничего не почувствуете!
— Что? — испугалась Гелька.
— Вы же не собираетесь рожать?
— Нет, но…
— Так в чём же дело? Позже это будет сделать труднее. Придётся вызывать искусственные роды, а это стресс и для психики, и для организма.
Врач поднял руку, и Гелька инстинктивно прикрыла свой живот руками.
— Нет, не сейчас… Я ещё не готова!
— Вы никогда не будете готовой, и мы упустим время! Позвольте мне, — он положил руку ей на живот, и Гелька схватилась за неё руками.
— Это моя ошибка! Только моя! Почему он должен отвечать за неё? Отвечать своей жизнью! С вами я научилась её ценить и не могу допустить такой несправедливости!
— Вы хорошо подумали? Вы слишком молоды. Вы сами ещё ребёнок. Не спорьте!.. Вы будете ходить в школу с младенцем? Вы выйдете замуж? Задумайтесь о своём будущем!
— Не знаю! Я ничего не знаю! Но то, что вы предлагаете сделать — убийство!
— Хорошо. Тогда подумайте, как скажутся на развитии плода ваши особенности? Что родится у вас после ваших преображений? Вы уже немого в этом разбираетесь, но даже я не могу предсказать последствия. Когда вы в последний раз инвертировали? Что, если то, что сейчас развивается в вашем теле, не полноценный человек?
— Вы слишком жестоки!
