Ей хотелось закричать, но она сдержалась. Сильные эмоции пугали ее, потому что, когда чувствуешь что-нибудь очень сильно, теряешь контроль над собой. А Ида твердо решила, — в тот самый день, когда вышла из больницы и записалась в Школу искусств, — что всю оставшуюся жизнь она всегда будет сохранять контроль над собой. Она резко встала на ноги. Свалившийся на пол Грегори возмущенно завопил. Ида уставилась на него, задыхаясь от ярости.
— Клара, ты не понимаешь…
— Конечно, я ничего не понимаю, черт побери! — с ожесточением сказала Клара. Иде еще не приходилось видеть ее в таком раздражении. — Так попытайся объяснить мне. Не торопись, простыми предложениями. Я готова спорить, что смогу понять гораздо больше, чем ты думаешь.
Ида поняла, что наступил момент истины. Если она не объяснится с Кларой, их дружба окажется под угрозой и может даже распасться. Ида судорожно вздохнула. Она так давно привыкла держать все свои секреты при себе, что теперь необходимость поделиться ими с другим человеком отзывалась в ней почти физической болью.
— Я должна отомстить Алану Хорну за то, что он пытался убить Элис, — произнесла она, четко выговаривая слова. — Он пытался убить собственную дочь, вот почему я считаю, что он не подходит на государственную должность.
Выслушав это ошеломляющее обвинение, Клара ничем не выказала своей реакции, лишь прищурилась и задала вопрос:
— Откуда ты знаешь? У тебя есть доказательства?
— Нет, доказательств у меня нет — ни документов, ни фотографий, ни чего-нибудь подобного. Но я на сто процентов уверена, что это правда.
— Почему? Откуда это тебе известно?
Ида взяла в руки пресс-папье, любуясь калейдоскопом переливающихся цветов.
— Мне рассказала Элис Хорн, — сказала она.
Клара опять не показала своего удивления, если не считать короткого вздоха. Но раздражение начало потихоньку исчезать с ее лица.
— Как тебе удалось познакомиться с настоящей Элис Хорн? — спросила она. — Ты ведь из Калифорнии. Ты живешь на Восточном побережье всего несколько лет. Как ты с ней встретилась?
Губы Иды скривились в мрачной усмешке:
— Мы познакомились в палате психиатрической больницы штата Нью-Йорк.
Клара уже знала, что Ида в свое время перенесла приступ депрессии, достаточно серьезный для того, чтобы поместить ее в клинику, поэтому она не моргнув глазом проглотила эту информацию.
— Если ты познакомилась с Элис в больнице, то, вероятно, у нее было какое-то умственное или психическое расстройство. Как же ты поверила ей? Быть может, все это плод ее больного воображения?
Позиция Клары показалась Иде странной, в чем-то даже неискренней. Почему Клара почти не удивилась, услышав, что Ида действительно знала настоящую Элис Хорн? И почему она вдруг так решительно встала на защиту репутации Алана? Ида все вертела в руках пресс-папье. Это была одна из ее первых работ после окончания Школы искусств, и ей до сих пор нравился вихрь разноцветных красок в кристально чистой глубине. Как легко и просто удается сделать что-то красивое из стекла! Если бы жизнь была хотя бы вполовину так проста, с грустью подумалось ей. Она положила пресс-папье на кофейный столик, пытаясь собраться с духом и рассказать Кларе все. Или почти все.
— Я познакомилась с Элис Хорн, когда впервые убежала из дома, — начала она наконец. — Мы провели три месяца вместе в больнице и очень подружились. — Она печально улыбнулась. — Когда ты заперт в психиатрической лечебнице, то отношение к другим больным может быть только однозначным: либо они тебе нравятся, либо ты их терпеть не можешь. Я очень привязалась к Элис.
— Привязанность к психически неуравновешенной молодой женщине еще не повод, чтобы верить ее диким рассказам о своем отце.
Ида нахмурилась, пытаясь понять, не померещились ли ей оборонительные нотки в голосе Клары.
— Но ты же не знала ее, — тихо сказала Ида. — Элис была в депрессии, но не страдала галлюцинациями или бредом. Я уверена, что она рассказала правду о своем отце. Она заявила, что это именно он устроил пожар, уничтоживший летний домик Хорнов в Нью-Гэмпшире. Она сказала, что он, вне всякого сомнения, знал, что она была внутри, когда поджигал его.
У Клары по-прежнему был недоверчивый вид.
— Что заставило ее довериться тебе? Она рассказывала об этом кому-нибудь еще?
— Я не знаю. Вряд ли. Быть может, своему психиатру, в личной беседе…
— Почему она выбрала именно тебя?
