Правда? Как… как славно! — Мэрион выглядела шокированной, как того и следовало ожидать. После семи лет разлуки она, возможно, надеялась, что ее дочь выберет более интересную тему для разговора, чем еда, которую подадут на завтрак. — Ты благополучно добралась из Провиденса? — Мэрион не теряла времени, пытаясь направить их разговор в более приемлемое русло. — Я так рада, что ты смогла, пусть ненадолго, приехать к нам. Ты хорошо выглядишь, Элис.
— Благодарю. Ты тоже. Ты элегантна и прекрасна, как всегда.
Мэрион улыбнулась.
— Очень мило с твоей стороны отметить это.
Итак, они коснулись ее путешествия, их здоровья и внешнего вида. Похоже, что следующей темой для разговора станет погода. О Господи, неужели они действительно начнут обсуждать погоду?! Элис повернулась к двери, тщетно надеясь, что вот-вот войдет Бекстер с закусками. Не тут-то было. Она тайком взглянула на мать и, к своему изумлению, увидела, что кружевной платочек Мэрион, который она держала в руках, находится в самом плачевном состоянии. Невероятная мысль пронзила сознание Элис: ее мать молчала не от равнодушия, не из-за того, что осуждала ее, а потому, что нервничала! Возможно ли, чтобы ее светлость Мэрион испытывала какие-то чувства?
— Мама! — сказала она, делая неуверенный шаг в ее сторону. — Мама, с тобой все в порядке?
— Конечно. Со мной все в порядке. — Ответ Мэрион прозвучал холодно, с оттенком высокомерия. Она отвернулась, но Элис видела, что ее плечи вздрагивают.
— Мама? — Она решилась приблизиться к ней еще на шаг. — Что это? Ты не скажешь мне, в чем дело?
— А как ты думаешь, в чем дело?! — воскликнула Мэрион, не поворачиваясь. В ее голосе звучала ярость и отвращение к себе. — Я неисправима, я никуда не гожусь! Я полночи не спала, обдумывая, о чем нам с тобой говорить, пытаясь убедить себя, что я скажу то, что надо. — Обрывок кружева от платочка упал на пол. — Черт побери! Почему я не могу просто обнять тебя и заплакать от облегчения на твоем плече и позже не переживать, что я такая дура?!
— Но это же прекрасно! — воскликнула Элис, и сердце ее бешено забилось. Она подошла к Мэрион и осторожно тронула ее за локоть. — Мама! Я наверняка не отказалась бы от твоих объятий.
— Не отказалась бы? — Мэрион повернулась, ее губы дрожали, в прекрасных голубых глазах блестели слезы. — Господи, я думала, что никогда больше не увижу тебя! Не могу поверить, что ты здесь, в этой самой комнате. Это так замечательно… — Она развела руки, затем уронила их вдоль тела, все еще не в силах отказаться от условностей воспитания и привычки подавлять собственные чувства.
Она страшится быть отвергнутой! — поняла Элис. Страшится обнять свою дочь, так как не уверена, что та действительно этого хочет.
— О мама, — сказала она, наклонившись вперед и прижавшись лицом к нежной щеке Мэрион, — как прекрасно снова быть дома!
Элис вдохнула знакомый аромат любимых духов матери и почувствовала, что у нее из глаз потекли слезы. Она шмыгнула носом, и слезы растворились в грустном смехе:
— Как это типично! Мэрион плачет — и ее ослепительные глаза становятся еще более ослепительными. Я плачу — и у меня тут же начинает течь из носа. Я скучала по тебе, мама, — пробормотала она, и у нее перехватило дыхание. — Боже, я действительно скучала по тебе!
— Это был кошмарный сон, но сейчас ты дома. — Мэрион обняла Элис за талию. — Ты не можешь представить себе, как ужасно было встречать всех этих самозванок, не позволяя себе надеяться, зная, что они наверняка окажутся мошенницами, и все же каждый раз надеясь…
— Прости, — сказала Элис, думая о том, как банально это звучит. — Мама, я правда не хотела причинить тебе боль…
— Главное — ты дома. — Мэрион с облегчением рассмеялась почти девичьим смехом. — О Элис, может быть, это покажется глупым, но мне хочется ущипнуть себя, чтобы удостовериться, что все это не сон!
— Нет нужды щипать себя, — ответила Элис. — Я действительно здесь.
— Да, ты здесь. И я так счастлива. А вот и Бекстер с завтраком, очень кстати. — Мэрион быстрыми, энергичными шагами приблизилась к столику. — Великолепный запах, — сказала она дворецкому.
— Я принес ваш одиннадцатичасовой кофе и пирожные с джемом. Надеюсь, они понравятся вам обеим. — Бекстер вновь вошел в роль верного слуги из прошлого века, но это не смутило Мэрион. Она улыбнулась ему, как старому другу.
— Я уверена, они великолепны, Бекстер. Как всегда.
— Благодарю вас, мадам. — Дворецкий поклонился. — Вы сами разольете кофе, мадам?
Элис рассмеялась, она была так счастлива, что уже не пыталась следить за тем, что говорит.
— Бекстер, ты обманщик! Если бы я не знала тебя, то была бы готова поклясться, что ты почерпнул все эти штучки преданного слуги семьи из старых лент с Чарлзом Бойером.
Мэрион и дворецкий обменялись быстрыми взглядами, затем он вежливо улыбнулся и протянул Элис чашку с блюдцем из любимого лиможского сервиза ее матери.
