— Чарлз Бойер — француз, мисс, и я не думаю, что он когда-либо играл роль дворецкого. Во всяком случае, роль английского дворецкого. Поверьте, ему это не по силам. — Бекстер почтительно наклонил голову, показав, что разговор окончен, и бесшумно удалился.
Элис с некоторым смущением наблюдала, как он уходит.
— Господи, что я сказала? Мне кажется, я обидела его.
— Вовсе нет, — весело ответила Мэрион, присаживаясь к столу и поднимая тяжелый серебряный кофейник. Она разлила по чашкам приготовленную смесь кофе и горячего молока. — Бекстер любит время от времени ставить нас всех на место. Он до сих пор не смирился с тем, что служит у колониальных выскочек, и поэтому иногда пользуется возможностью напомнить нам, что мы не столь высокого сословия, а наш ум недостаточно утончен, чтобы по достоинству оценить все его качества настоящего дворецкого.
Элис рассмеялась, села напротив матери и откусила кусочек слоеного пирожного. Оно было теплое, с цельными сладкими ягодами клубничного джема. Закрыв глаза, она с удовольствием жевала лакомство.
— М-м-м, они божественны. Хороши, как и прежде. Может быть, даже лучше.
Она облизала пальцы, неожиданно почувствовав аппетит. Утром она слишком нервничала, чтобы позавтракать.
— Возьми еще. Они действительно хороши.
Само собой разумеется, Мэрион ела серебряной вилочкой для торта. Она съела последний маленький кусочек, положила вилочку и приложила к чистым губам уголок салфетки. Затем несколько секунд помешивала кофе, хотя и не клала в него сахар.
— Элис, я должна знать, — вдруг вырвалось у нее, — почему ты убежала? — Когда она задала этот вопрос, ложечка со звоном упала на блюдце, что свидетельствовало о ее крайнем смятении. — Элис, что случилось? Как ты могла столько времени находиться вдали от дома? Мы с отцом так тосковали по тебе. Боже, мы были как безумные!
Элис сделала вид, что не заметила упоминания об Алане.
— Я испугалась, — искренне сказала она. — Пожар в коттедже напугал меня. Возможно, я поступила не очень разумно…
— Я понимаю. — Мэрион наклонилась вперед, она дышала неглубоко и слишком часто. — Я понимаю, что после тяжелых травм люди часто ведут себя странно, на какое-то время впадают в шок. Но, Элис… ты пропала на целых семь лет! — Она замолчала, смущенно опустив глаза. — Элис, я твоя мать. Неужели ты не можешь сказать мне, что заставило тебя скрываться?
Она спрашивает меня о том, что уже знает, подумала Элис и ощутила неприятную тяжесть в желудке от только что съеденных пирожных. Она знает, что я убежала из-за Алана. Из-за ее мужа.
Элис взяла в руку вилочку и стала сгребать ею крошки от своего пирожного с джемом. Пора, решила она. Пришло время распутать клубок лжи, придуманной, чтобы защитить себя. Наверное, она хотела защитить и меня, но кончилось все это тем, что меня едва не убили. Обман не может никого ни от чего защитить… Элис разгладила салфетку и положила ее рядом с тарелкой.
— Все очень запутано, — произнесла она.
— Начни сначала и рассказывай все по порядку, — настаивала Мэрион. — У нас впереди целый день.
Элис глубоко вздохнула.
— Бабушка рассказала мне о моем отце, — сказала она. — О тебе и Дэвиде, о том, как вы полюбили друг друга. И о том, как между вами возникла связь, в результате которой появилась я.
Щеки Мэрион зарделись.
— Понятно, — сказала она. —
Элис ничего не ответила. Она не отрывала взгляда от своей тарелки. Мэрион тихо вздохнула.
— Будет ли тебе легче простить нас, если я скажу, что мы с Дэвидом так глубоко полюбили друг друга, что общепринятые правила поведения были просто неприменимы к нашим отношениям?
— Не знаю, — с болью призналась Элис. — Разве не так же думают все, нарушившие супружескую верность? Что общепринятые правила поведения не касаются их?
Румянец исчез с лица Мэрион, оно стало белым, как простыня.
— Боюсь, что ты абсолютно права. Могу только сказать, что я была очень молода и наивна, а Дэвид был таким человеком, какого встречаешь раз в жизни. Мое воспитание не подсказало мне, как действовать в ситуации, в которой я оказалась. Мои родители принадлежали к тому классу и поколению, которые искренне верили, что хорошо воспитанные женщины не испытывают плотских страстей.
На мгновение в ее глазах промелькнула ироническая усмешка.
— Дэвид разбудил во мне чувства, находившиеся далеко за пределами того, чему меня учили, за пределами того, о чем я читала или даже мечтала. Поэтому я должна была изобретать для нас свои собственные правила. Неудивительно, что это мне не очень удалось…
