Проще надо к здешним постояльцам относиться, не слишком одушевлять – это не соответствует природе их бытия. Они существуют по собственным понятиям, которые противоположно расходятся с общечеловеческими, которых строго придерживается Жаннет. Пора начинать применять принцип «с волками жить – по волчьи выть», что в ее случае означает: забыть былое благодушие, учиться бороться за себя. Их же средствами. То есть вероломством, жестокостью и враньем. Иначе не выживет.
Отсюда вывод: Жаннет придется совершить над собой насилие, подвергнуться метаморфозе с менталитетом. Чтобы расстаться с вредной привычкой толерировать и соглашаться. Чтобы успешно противостоять собравшимся здесь представителям редкого человеческого рода психопатов-дегенератов, не поддающихся перевоспитанию даже по ту сторону черты.
Жаннет раскусила секрет здешних. Самое отвратительное - они гипокриты. Считали себя благочестивыми людьми, послушными нормам морали, и нарушали их беспардонно. Тогда и сейчас. Врожденное двуличие или заблуждаемость, приобретенная для оправдания преступлений? Оставим вопрос для профессионалов. Жаннет некогда разгадывать головоломки - предстоит учиться по их методе, становиться если не такой же, то похожей. Как можно скорее.
Тем временем, чтобы скоротать путь, Капоне участливо спросил:
- Хочешь отсюда выбраться? – с ударением на последнем слове.
- Да, очень. Помогите, - попросила Жаннет. Несмотря на предыдущие ошибки в оценке характера местных обитателей, она все еще верила в существование добрых самаритян.
- Помогу, - тоном, дарящим надежду, ответил Аль. И тут же эту надежду отобрал. – Помогу понять одну вещь. Помнишь, как в одной песне пелось, про самый популярный в мире отель...
- «Хилтон»?
- Нет, «Калифорния».
Я в отеле тебя пропишу,
Гонорара за то не спрошу.
Но забуду сказать одного:
Ты не сможешь покинуть его.
Ха-ха-ха!
- Что вы имеете ввиду? – не поняла намека Жаннет. Она в традициях американских отелей не очень разбиралась.
- А, шутка, - отсмеявшись и вытерев заслезившиеся глаза, добродушно сказал мафиозо. – Не обращай внимания...
Пролетев вдоль десятка запутанных коридоров и свозь несколько массивных стен, Капоне с Жаннет остановились в сумрачном – как же иначе! - помещении, обстановкой напоминавшем третьеразрядное питейное заведение.
Оно выглядело в высшей степени непрезентабельно. Стены - в подтеках от отвратительной смеси пива, крови, плевков и мозгов, лишь кое-где прикрытых черно-белыми олеографиями не существующих в природе пейзажей. Потолок – в дырках от пуль и вмятинах от бутылочных пробок.
За столами – шумные посетители, самого низшего социального класса: пьяницы, шулеры, проститутки, сутенеры, воры, попрошайки, бездомные и прочие официально безработные, но с деньгами. Отдельно от них сидели профессиональные киллеры - наемники мафии, одетые с учетом дресс-кода - в галстуки, плащи и головные уборы несмотря, что в помещении. Эти вели себя тихо, надвинув широкополые шляпы на глаза, стараясь не светить специальность.
Кроме того, что пили, клиенты занимались кто чем: спали тут же, не вынимая сигареты изо рта, грохнувшись физиономией на стол; играли в карты, не стесняясь мухлевать на глазах у пьяных свидетелей; лапали полуголых шлюх за все возможные места, не обращая внимания на посторонних.
На полу, не мытом со дня укладки, валялись окурки, объедки, осколки, оплевки и ошметки блевотины. В воздухе стояло духовитое облако от тошнотворного «амбрэ» из человеческих и пищевых испарений, пропитанных зловонным, неотфильтрованным, табачным дымом.
Стоит отметить, что все фигуры и мебель виднелись не отчетливо-реально, а прозрачно-размывчато, будто сквозь дымку. То есть напоминали, что остались в прошлом. Только запахи были вполне настоящими, легко узнаваемыми, наверное, разлагающему влиянию времени не поддавались.
Окинув зал брезгливым взглядом, Жаннет поморщилась. Нет, это не бар в цивилизованном парижском понимании: с тихой музыкой, модно причесанными официантами и до скрипа вымытыми полами. И даже не простовато-незамысловатый, международно-популярный «Макдоналдс». Это типично американская забегаловка времен «сухого» закона. Точнее тошниловка, если учесть неаппетитные запахи, витавшие в спертой атмосфере...
- Нет, это «Гарвард Инн» - бар, где я начинал вышибалой, - пояснил Капоне.
Он поставил девушку на пол, выбрав местечко почище, и направился к барной стойке у левой стены.
Там стоял бармен – среднего возраста: ближе к пятидесяти, чем к тридцати, в рубашке с несвежим воротником и заляпанной чем-то грязным жилетке. Он болтал с нетрезвым на вид посетителем и зорко поглядывал по сторонам.
Заметив босса, устроившегося на высоком стуле, бармен тут же забыл про собеседника и подскочил к Капоне. Ловким жестом иллюзиониста-трюкача он выудил откуда-то из воздуха на удивление чистое полотенце и принялся спешно протирать стойку - от пятен, пыли, пены и пепла. Затем склонился подобострастно в ожидании заказа от многоуважаемого Альфонсо Габриэля, уставив на него взгляд, вопрошающий по-лакейски «чего изволите?».
