Двери лифта разошлись, открывая расписанное черными буквами нутро кабины, Сергей поднял ногу, чтобы шагнуть на подвесной пол и в этот момент ощутил, как странно заложило уши. В следующий миг широченная острая стамеска вошла ему в затылок, прорубив мозг от мозжечка до лобных долей, и глухо ударила изнутри по лбу. Боль, прокатившись от основания черепа до бровей, растеклась по голове, кислотой обжигая каждую серую клеточку.
Отработанным движением компьютерщик выхватил из нагрудного кармана таблетки — вот что оказалось весьма кстати! — и затолкал в рот. Пока горечь стекала по пищеводу, спеша на помощь страдающему организму, Сергей присел на корточки, зажмурился и выровнял дыхание — отработанный набор действий при остром приступе мигрени.
Дожидаясь облегчения, он даже ощупал голову, желая убедиться, что цел и не получил в самом деле каким-нибудь инструментом по куполу. Конечно, дырки под пальцами не обнаружилось, но тем удивительней, насколько обманчивы могут быть наши ощущения.
Импортное лекарство рьяно взялось за дело, старательно отрабатывая заплаченные за него деньги. Разлитая по полушариям кислота быстро нейтрализовывалась, нервная система восстанавливалась, словно переустановленная «винда»[8]. Сергей поднялся на ноги, открыл глаза и увидел прямо перед собой Витька.
В первый момент программист хотел шлепнуться в глубокий обморок, чтобы не участвовать в том, что произойдет дальше. Если уж его станут резать на куски, пусть режут под наркозом!
Попутно мышиными тенями мелькнули кое-какие мыслишки, что, дескать, подозрительно быстро добрался сутенер до Ильи, что этот самый Илья с нехарактерным проворством прикрыл дверь, что Поршев — сука лишайная, вирус дешевый, что жизнь прекрасна, а умирать, может, и легко, но очень не хочется.
А в следующий момент Сергей сообразил, что перед ним кабина лифта, но означенный кровожадный бандит вовсе не стоит в этом подвижном ящике, а, скорее, висит в воздухе автономно от реальности. Витек на фоне лифта был самым ярким из видений программиста. Настолько ярким, что если следующая галлюцинация окажется еще лучшего качества, то затруднительно станет отличать глюки от рулезных[9] событий.
Пока Сергей обливался холодным потом и выходил из ступора, глюковитый Витек колыхнулся в пространстве, потом попятился, потом закрылся от чего-то руками, причем лицо его сморщилось от ужаса. Испугался сутенер не зря, потому что тело его тотчас начало распадаться, разлетаться на куски, будто невидимое лезвие рубило его руки, ноги, туловище на огромные ломти, повисавшие тут же в пространстве, образуя трехмерную пародию на шедевры Сальвадора Дали. Кровь из ран не текла, хотя незримое оружие и оставляло за собой кровяные разводы на манер того, как скверные дворники размазывают по лобовому стеклу грязь.
Зрелище возникало не для слабонервных, и Сергей, которому стрессов за истекшие дни хватало, попытался от просмотра уклониться: зажмурился, завертел головой, замахал руками, завертелся на месте. Картинка чуть поблекла, по ней пробежала рябь, какая случается на экране телевизора, если в комнате зазвонила сотовая трубка. Программист удвоил усилия, чтобы вытряхнуть из своего сознания гастрономический этюд с сутенером, сильнее затряс головой, заработал руками и побежал вниз по лестнице, надеясь, что встречный ветер сдует кошмар.
Помогло. Изрубленный Витек отстал, застряв на одном из лестничных пролетов, и Сергей, растрепанный, с перекошенным лицом, зеленым от ужаса, вылетел на свежий воздух, как высморканная сопля из дедушкиной ноздри.
Требовалось два десятка секунд, чтобы отдышаться, собраться с мыслями. Программист стоял посреди двора и, шумно втягивая в легкие ночной воздух, обогащал мозговые клеточки кислородом — им предстояло изрядно потрудиться!
Так куда теперь податься? Если только двинуть через всю столицу в Медведково, к Кириллу. Но ночью передвигаться по Москве, не имея документов, неразумно. К тому же, квартиру Кирилла также наверняка вычислят и проверят.
Интересно, кто эта особа, ради примирения с которой Илья отказал в раскладушке другу и ценнейшему сотруднику? Ответ пришел на ум сам собой — Галина. Почему-то неприятно кольнуло в груди, как раз под карманом рубашки. Некоторая иррациональность этой версии компьютерщика не смущала: поняла девочка, что кинуть своего шефа не получается, и поспешила помириться. Смущало молодого человека собственное отношение к этой житейской истории. Отчего-то он на Галину злился, хотя, на первый взгляд, ни видов на нее не имел, ни планов не строил и вообще наметил для себя держать барышню на безопасной дистанции. Злился Сергей и на себя за то, что не может сохранять должное хладнокровие и равнодушие. Что ему до этой многоликой провинциалочки? С какой стати его тревожат перипетии ее шашней с работодателем?
Незаметно для себя программист вместо разработки плана осенней кампании против банды сутенера переключался на темы посторонние и обременительные, а на улице, кстати, становилось довольно свежо, не взирая на официально объявленное бабье лето.
