Ошибки прошлого полностью

– Есть два варианта: либо правда настолько страшна, что знающие её просто молчат… Либо те, кто знают правду, уже мертвы.

– Выходит так.

Мы с Челси замолчали. Я ещё раз обернулась, чтобы посмотреть на приоткрытое хранилище. Может, все свидетели действительно были мертвы? В том числе моя мама.

– Теперь-то можно включить фонарик?

– Ладно, включай.

Пробраться назад оказалось уже проще. Когда мы вышли из больницы, я думала только о найденной фотографии. Мы выдвинулись заранее, чтобы незаметно покинуть остров и прибыть домой не позже семи. Я посмотрела на часы: половина шестого. На дисплее браслета появилось уведомление о разрыве соединения с телефоном.

До меня вдруг дошло, что у каждого из нас был телефон. Но мы не позвонили спасателям, чтобы помочь Дейву. С другой стороны, связь здесь была ужасная, словно её специально глушили.

Когда мы дошли до самого берега, я увидела мигающие огоньки впереди.

– Что это там? – спросила Лин, сонно потирая глаза, и указала на небольшой катер, который двигался по направлению к острову.

– Чёрт, это же береговая охрана! – крикнул Майлз.

Мы быстро шмыгнули в кусты. Но рассвет уже наступил, и теперь мы были как на ладони. Патрульные подсветили фонарями наши фигуры. Из-за яркого света я даже не могла разглядеть их лиц и видела только их силуэты.

– Выходите с поднятыми руками.

Я сделала, как было велено, и первая вышла из кустов. За мной последовали все остальные. Лин в панике прошептала:

– Что нам делать?

– Ничего. Мы попались на частной территории… – пояснил Айзек. – Это грозит нам серьёзными последствиями.

– О, нет! Мой отец узнает, что я пробралась на его чёртов завод… – всхлипнула Хезер.

– И это могут занести в личное дело!

Тем временем один из офицеров начал расспрашивать нас:

– Кто вы такие? Зачем проникли на территорию острова?

– Мы думали, что это остров… Саут-Бротер.

Но патрульных это не убедило. Он потребовали от нас назвать свои имена. Лин была на грани нервного срыва. Мы подчинились. Услышав фамилию Майлза, патрульный поднял глаза от своего блокнота.

– Стюарт?

– Да, Майлз Стюарт.

Патрульные переглянулись. Я припомнила, что Лин говорила о родителях Майлза: в Нью-Йорке они были очень влиятельными людьми. Патрульный сунул ручку в карман и ещё раз посмотрел на записанные фамилии. Затем посмотрел на Хезер.

– Ваше имя, мисс?

– Хезер Коулман.

– Гарри Коулман – ваш отец?

– Да. – Она кивнула.

– Я сожалею, что возникло недоразумение. – Патрульный вырвал листок из блокнота и разорвал на мелкие кусочки.

Мужчины в форме попрощались с нами и направились к своему катеру. Я услышала, что один из них заговорил по рации:

– Говорит 2835. Нарушителей не обнаружено.

– Хезер, что происходит?

– Наверное, ребята не хотят связываться с моим отцом.

В голосе Хезер звучало самодовольство. Мне хотелось побежать за патрульными и упросить их отвезти нас домой. Но я опасалась, что удача может отвернуться от нас. Их решение не поддавалось объяснению. Проникновение на частную территорию… И никакого наказания? Странно. Если остальные и заподозрили что-то неладное, то вида не подали.

Мы вытащили из кустов лодку. Айзек и Майлз спустили её на воду, и мы, как и прежде, с трудом поместились в неё. Когда я залезла в лодку, меня вдруг охватила паника.

– Нет, что-то не хочется. Наверняка там просто хранились какие-то образцы анализов и что-то подобное. В лаборатории у моей мамы тоже было такое помещение. До сих пор с ужасом вспоминаю, как однажды меня там запер молодой практикант!

– Специально?

– Нет, – уверенно сказала я, но потом, поразмыслив, добавила: – Хочется надеяться, что нет. В этой комнате был жуткий холод. Я пробыла там около десяти минут, но всё равно дико замёрзла.

– А с практикантом что сделали?

– Ну, меня в этой лаборатории вообще не должно было быть, но моя мама всё равно отчитала его за халатность. Она всегда говорила, что если не уверен в чём-то, то лучше перепроверь всё сто раз.

– Да, ведь он мог и её запереть, и тогда его карьере наверняка пришёл бы конец!

– Ха-ха, наверное. Но это маловероятно. Мама никогда сама не ходила в хранилище: всегда просила мистера Смита принести ей всё необходимое. Думаю, у неё была клаустрофобия, которую она не хотела признавать.

– А лифтов она тоже боялась? Моя мама, например, страдает от клаустрофобии, и, когда она практиковалась в хирургическом отделении больницы, который располагался то ли на четвёртом, то ли на пятом этаже, она бегала по лестницам, потому что никак не могла заставить себя сесть в лифт. Может, она и стала-то врачом в интенсивной терапии, чтобы удобнее было ходить: у них отделение на втором этаже.

– Любопытно. Моя мама лифтов совсем не боялась, – сказала я, когда мы вместе с Челси уже почти добрались до лестницы, ведущей на первый этаж.