Скрытая листвой, я слушала тяжёлое дыхание взволнованного Дейва и неотрывно следила за катером береговой охраны, который замедлил ход возле острова. Офицер включил мощный фонарь, и, когда его напарник повёл катер вдоль берега, стал внимательно осматривать территорию. На секунду я перестала дышать, чувствуя, как сердце ушло в пятки. Рядом со мной дыхание затаил и Дейв, так что я могла только чувствовать его рядом, но совсем не слышала. Катер береговой охраны шёл медленно. Когда он оказался прямо напротив нас, и луч фонаря коснулся песка почти в том месте, где мы спрятали лодку, я уже собиралась выпрыгнуть из кустов. Я хотела во всём признаться, сдаться офицерам и уехать домой, лишь бы не чувствовать липкого страха, сковывающего каждую конечность.
Но неожиданно моей руки коснулись тёплые пальцы Дейва. Мы не смотрели друг на друга. Мы вообще больше не двигались. Между тем катер всё шёл дальше: медленно и мучительно долго. Офицер, держащий фонарь, вглядывался в темноту леса. Прошло не меньше пяти минут: я уже дышала, но неглубоко и беззвучно, и мы услышали голоса с катера:
– Всё чисто, Эрл, двигай к Рейкерсу: я обещал Барри, что мы отвезём его домой. И как я только мог проиграть этому недоумку в покер?
Вскоре голос растворился в воздухе, а сам катер исчез из поля зрения. Береговая охрана перешла на более высокую скорость и двинулась к другому острову.
– Надо спешить! – сказал Айзек, когда все мы вылезли из своих укрытий. Его предложение не встретило никакого сопротивления.
Меня вдруг охватило странное чувство: сердце забилось быстрее, и от осознания, что я вот-вот вернусь домой, по венам словно потекло электричество. Я будто горела изнутри. Вокруг меня что-то происходило, но будто в замедленной съёмке, и я могла уловить лишь кусочки событий. Вот Челси потянула меня за руку к лодке, в которой нас уже ждал Дейв. А потом, в лодке, когда она уже отплыла от берега, Айзек махал ладонью перед моими глазами.
Продолжение истории на следующей странице.
– Что это с ней? – Впервые не раздражённый, а растерянный голос Хезер звучал, как в вакууме. И я, наконец, вырвалась из адреналинового плена.
– Эванс, ты в порядке? – поинтересовалась Лин. – В отличие от Хезер, она была спокойна.
Я кивнула, хоть и знала, что обманываю. И почти запаниковала снова, когда поняла, что причаливать придётся туда же. Но то ли Майлз не был таким уж дураком, то ли Айзек знал Нью-Йорк как свои пять пальцев: лодка сменила курс, когда уже можно было разглядеть таинственный завод, от которого мурашки бежали по телу. Мы уходили вправо, и вскоре я поняла, зачем: под мостом было мелководье, где мы и намеревались остановиться.
Взглянув вперёд, я сразу увидела мост, по которому приехала сюда, в Асторию, в тот дождливый день. Тогда я была уверена, что этот город не примет меня. Может, так и оказалось: в конце концов, сегодня я побывала в очень серьёзной передряге. Но я была не одна.
Айзек и Майлз посадили лодку на мель. Выбираться было сложно: посудину не к чему было привязать, и всем пришлось действовать очень аккуратно, чтобы не создавать проблем для других. Но мы так торопились на берег, что, кажется, даже не заметили никаких трудностей. После того, как все мы благополучно выбрались на берег, Хезер скрестила руки на груди и повернулась к Айзеку:
– А почему мы не могли сделать этого, когда за нами гнались?
– Потому что нас бы заметили, гений. – Челси помогла Айзеку с ответом.
– Точно! – добавил он. – А ещё… Кажется, я потерял самообладание.
– Зато теперь ты можешь подслушивать разговоры тех, кто часто бывает на том пирсе!
– Не-а. Я эту штуку и взял-то случайно: она почти разряжена. К тому же, вряд ли мне удалось её хорошо зафиксировать. Короче, подслушали один разговор, и на этом всё!
– Всё равно ты был крут! – Челси обняла Айзека за плечи.
Закатив глаза, Хезер стала подниматься по камням к набережной. Это оказалось непростым занятием: скользкие булыжники так и хотели, чтобы мы переломали себе шеи за плохое поведение сегодняшней ночью. Но было бы очень глупо, преодолев такие препятствия и сбежав от всех, от кого только можно было, расшибиться о камни сейчас, когда всё пришло в норму.
Однако, едва подумав о событиях этой ночи, я тут же отмела вариант с «нормой»: у нас всё ещё были пациенты на заводе, странные реагенты и фотография моей матери в, пожалуй, самой пугающей больнице из всех, что я видела не только в жизни, но и на экране.
– Нам нужно разойтись, – сказал Айзек, когда мы, мокрые, местами грязные и в крови, выбрались на набережную рядом с каким-то мостом, названия которого я не знала. – Майлз, Хезер…
– Берем Дейва на себя.
Пока Хезер выбирала лучшую точку для подачи машины Uber, я попрощалась с Айзеком и Лин:
– Ну… До понедельника?
– Ага, давайте. Какое счастье, что завтра можно выспаться! – Айзек потянулся, едва не задев Лин рюкзаком.
– Так ты собираешься провести время на выходных, дорогой? Ску-у-ука!
– А ты чем будешь заниматься, Челси?
– Скорее всего, Сэмом.
