– Ну, так что не попросил, чтобы тебе парочку пупсиков в магазине купили? – пошутил друг.
– Просил. Денег хватило только на собаку. Продавщица ушла в отпуск. Закуролесила на радостях и про работу забыла. Уволили за прогулы, а сменщицу так и не нашли. «Детский мир» обанкротился и закрылся.
Завуалированная правда жизни прозвучала печально, но Макс этого не заметил.
– Ха! Тогда забирай у меня мелкого. Отдам тебе его в бесплатную аренду, еще и доплачу сверху, чтобы подольше не видеть.
– Зачем? Когда у меня тут в соседях живет такая зайка.
Он, не удержавшись, сильнее сжал Нину руками и чмокнул в нос.
– Фу, – она сморщилась и стала вырываться. – Отпусти. Мне больно.
Макс посмотрел на них долгим, тягучим взглядом, подозрительно сузил глаза в притворной озабоченности.
– Странный ты.
– Почему? – Влад улыбнулся.
– Потому что отдай сюда ребенка! – Макс подавился смешком и, резко схватив Нину за щиколотку, потянул на себя. – За растление малолетних светит статья.
– Ага, от трех до десяти. Ты это тоже не забывай и Егорке напомни.
Влад, уворачиваясь, ударил его по протянутой руке и рассмеялся.
– Да отстаньте! – Нина слезно воскликнула, извиваясь по нему змейкой в попытке высвободиться. – Дураки какие-то!
Он аккуратно опустил ее на землю. Она обхватила живот обеими ручонками и, не оборачиваясь, быстро пошла сквозь моросящий дождик к проселочной дороге.
– Убежала, бука. И шляпу свою забыла, – Влад смотрел вслед удаляющейся девочке.
Снял детскую панамку с сука, отряхнул о бедро, сложил вдвое и засунул в задний карман джинсов. Прерывистым свистом подозвал Такера, а потом буднично спросил:
– Так на чем мы остановились, маньяк-извращенец? Заляжешь на дно или будем дожимать жертву? Пока впечатлительная не оклемалась…
– Хватит! – огрызнулся Макс. – Спасибо! Я теперь как-нибудь сам, без твоих медвежьих услуг разберусь.
– Как хочешь… неблагодарный.
Возвращались с прогулки в тишине. Отшумевшая гроза уплыла на восток, и небо расчистилось. Заметно потеплело. Промокшие насквозь кроссовки противно хлюпали, а на сердце у Влада почему-то стало тошно. Может от болезненных воспоминаний, которые всколыхнул в его памяти Макс, а может потому, что заразил его своей хандрой. Как бы то ни было, настроение опустилось ниже плинтуса. Он искоса посмотрел на друга. Чем закончится его душещипательная история любви известно. Ее конец предсказуемо банален. Ничем. Этот олух так и не решился на откровенный разговор. Струсил. Да и золушке его признания не нужны. Поэтому не бросился догонять ее среди ночи. Светочка не отвергла бы его, будь он ей хоть немного симпатичен. Недалекого ума барышня. Ну, поначалу потерпела бы чуток, а там, глядишь, и полюбила. По сравнению с ним и Егором Макс – душка. Захомутала бы его надолго. Безотказный, добрый простачок при деньгах. У него в бумажнике пусто не бывало. Родители держали сеть продуктовых магазинов по району. Пара ласковых фраз, и он ради нее забил бы на всех, и на предков в том числе. Ей бога благодарить, что чувствами к ней воспылал, а она все туда же. Ни рожи, ни кожи, а жениха познатней подавай.
«Будь я на его месте, как бы поступил?» – Влад попытался переиграть ситуацию в голове на свой лад. – «Страдал от неразделенной любви в сторонке? Незаменимых нет. Не отпустил и боролся? Такая единственная еще не родилась. Зайке надо шляпу вернуть».
Глава 10
В прокуренной конуре брата стоял свежий запах перегара. Следов преступления в виде деталей от моторного двигателя на столе уже не было. Вместо них теперь он был завален мусором: окурками, пластмассовыми стаканчиками, пустыми пачками от чипсов и бутылками от «Кока-колы». Среди остатков маргинального пиршества, прямо в центре, как королева, гордо возвышалась недопитая водка «Пшеничная». Быстро налетевшая буря прогнала объект жгучей ненависти с пустыря, и они, прекратив следить за троицей, вернулись в Генкин закуток.
– Видел? – спросила стоящая в дверном проеме Света, провожая его пытливым взглядом. Брат плюхнулся на драный диван и закинул ноги на стол. Сияющие белизной новенькие адидасовские кроссовки полоснули нутро ножом черной зависти. Придавать голосу наигранной грусти не было никакой надобности.
– Он гуляет здесь почти каждый день со своей шавкой. Утром реже. В основном вечерами.
Изрядно приукрашенные получасовые излияния о поруганном девичьем достоинстве принесли, как и ожидалось, должный эффект. Генка негодующе пыхтел, крутил лысым «яйцом» как игрушка-болванчик, воинственно подпирал грудь руками, но согласия на участие в экзекуции над Вишневецким пока не дал.
– Сделай так, чтобы он сдох! – через рыдания выкрикнула Света. – Я хочу, чтобы он сдох!!!
– А я хочу, чтобы ты заткнулась! – брат схватился за виски и издал протяжный стон. Взял со стола бутылку водки и сделал несколько глотков из горла. – Завали хавальник и подь сюды, – велел, легонько похлопывая по затертой обивке дивана.
Она послушно присела рядом с ним. Он больно вцепился ей в шею узловатыми пальцами, склоняя к себе. В нос ударил мускусный запах давно немытого тела.
