Галина Иосифовна, держа сестру за руку, стремительно влетела к ней. Света, злорадно, затаив дыхание, наблюдала за разворачивающейся картиной.
– Нелюдь ты эдакая! Баба бесстыжая! Объясни мне сейчас же, почему Ниночка бежит ко мне посреди ночи зареванная? И что это такое? Я тебя спрашиваю!
Бабка приподняла на Нинке платье до груди. В области живота красовался огромный бордово-синий кровоподтек. Свежий синяк ужасал. Мать испуганно вытаращила глаза и упала на табурет. Такие отметины на теле мог оставить только обезумевший от ярости человек.
«Я? Чего не помню, того не было!»
– Руки бы тебе поотрубать, шалапендра! Сама на челдан инвалидка вместе с остальным выводком и моего ребенка угробить хочешь?
– Кто тебя так ударил? – спросила мать. – Или напоролась на что-то?
Она усадила Нинку себе на колени и обняла.
– Расскажи мне, не бойся.
– Молчит, как воды в рот набрала. Не признается, уж каленой кочергой ее пытай, – Галька ответила за нее. Потянула затхлый воздух носом и скривилась, оглядев обстановку. Хотя, чего корёжиться? Штерниха лицезрела ее чуть ли не каждый день. Хотя, скривилась и Света.
Крохотная кухонька напоминала курятник на заднем дворе. Облезлый интерьер – стол, три стула и навесная полка были сколочены кем-то вручную из древесно-стружечных обрезков во времена царя Гороха. Газовая плита и бывалый холодильник, самое ценное, что имелось у них в услужении, элементарно туда не вмещались и стояли в прихожей. Разодетая в пух и прах сестрица выглядела в этом нищебродском убранстве лишней. Даже гольфы на ее копытцах были белыми с оторочкой из полупрозрачного кружева. Неслыханная роскошь.
Кто нанес ей побои, не скажет. Жить под одной крышей им еще долго. Но, если мамашка догадается, то такие же синяки к вечеру проявятся и у нее. Она спряталась за штору, затаилась, подглядывая за происходящим в щелку. Нинка могла выдать ее и мимолетным взглядом.
– Я сама, – тихо промямлила, – упала нечаянно на палку в темноте.
Света ощерилась. Как и ожидаемо, Нинка соврала.
– А почему во втором часу ночи ко мне прибежала? – продолжила допрос доска. – Ночевать не пустили?
Бестолочь промолчала, а мать густо покраснела и опустила дочурку на пол. Старушенция пыхтела в негодовании.
– Зойка, последний раз тебя предупреждаю! Не доводи до греха, побойся Бога! Катишься на ржавой телеге в тартарары! – зло выкрикнула, пододвигая к матери шаткий табурет. Сказала что-то Нинке на ухо, и та вышла из дома. Мать плотно закрыла за ней кухонную дверь. Разобрать, о чем она разговаривает со Штернихой, стало невозможно.
Света вернулась в спаленку. Белое пятно в окне привлекло внимание. Прямо за их дырявым заборчиком, буквально в нескольких метрах от кирпичной кладки, сидел на корточках и держал сестру за руки новоявленный кошмар ее жизни. Максим Евсеев собственной персоной. Они о чем-то беседовали. Доверительно шептались. Тоже на ушко. Свете захотелось провалиться сквозь землю. Спрятаться в этих самых тартарарах от нового приступа унижения. Она схватила с дивана простыню и обмоталась ею с головой, забилась в дальний конец комнаты.
«Какого черта он здесь делает?» – била по оголенным нервам мысль. –«Лучше застрелиться, чем еще когда-нибудь перекинуться с ним словечком».
Она гусеницей подползла к окошку сбоку. К воркующей парочке подключился бесчувственный принц вместе со своей шелудивой псиной.
«Мало позабавился!?» – воскликнула про себя.
Влад распахнул калитку и гнусно улыбнулся, приглашая Макса войти. Сердце перестало биться от страха. Но тут бестолочь что-то сказала, и он, ревностно отобрав детские ладошки у Ушастого, повел всю компанию куда-то вдоль улицы. Она выдохнула с облегчением и слизала солоноватую жидкость с губы.
Зачем шестнадцатилетним парням нянчиться с шестилетней трещёткой, было понятно. Благо, удовольствия позлорадствовать над ней она им не доставит. Вряд ли Нинка смогла рассмотреть в потемках ее раздавленный вид и не потешит их самолюбие веселой болтовней о глубине девичьих душевных мук.
Света прищурила глаза. В потолочном углу членистоногий хищник закончил со снастью и теперь терпеливо поджидал добычу.
– Тебе тут ловить больше нечего, дружок, разве что остался один надоедливый таракан…
Сладкое слово «месть» ударило по разуму, как молот по наковальне.
Измученный бессонной ночью мозг вопреки физиологии заработал с утроенной силой. На прекрасный в своей жестокости план вендетты было потрачено не более пяти минут. Нейронные репетиры, как армия взбунтовавшихся солдат, бесчинствовали, творя в уме кровавую расправу над здравым смыслом. Света до боли сжала кулаки. Если она по чьей-то прихоти и превратилась в посмешище, то за ее сольный концерт билеты были платными. Организатор заплатит за всех зрителей вдвойне.
Она решительно поднялась с пола и, не заботясь о внешнем облике, двинулась из дома в направлении бетонного недостроя. Всклокоченная сальная шевелюра и опухшие от пролитых слез красные глаза без лишних объяснений не оставят кое-кого безучастным.
Глава 9
– Сейчас ливанёт, – обеспокоенно сказал Влад, взглянув на тяжёлые тучи.
