Большим удивлением было узнать, что стать домохозяйкой никогда не было для Петунии главной целью жизни. Она страстно мечтала продолжить образование, но не сложилось. Никогда не ценившие её успехов родители не видели в этом необходимости, а Вернон прямо заявил, что слишком умная и образованная жена ему не нужна. Эту неосуществлённую мечту Северус взял на заметку, решив, что со временем, если всё наладится, он сможет сделать ей такой подарок и оплатить обучение.
Чистый уютный дом, вкусная еда действовали умиротворяюще, позволяя оценить простые житейские радости. Кроме всего прочего, Петуния взяла на себя заботу и о его одежде. Заклинания заменяли и даже превосходили по качеству химчистку, но безнадёжно проигрывали обычным стиральной машине и утюгу. Надевать чисто выстиранную и отутюженную одежду было приятно. Ещё приятнее оказалось сознавать, что впервые в жизни о нём заботятся. Навязанная жена больше не действовала на нервы, мальчишки не докучали и вместо раздражения вызывали только снисходительную усмешку. Ненавидеть Дамблдора за манипуляции и принуждение Северус не перестал, но постепенно пришёл к выводу, что необходимость жениться на Петунии Дурсль была не такой уж скверной затеей. Жизнь определённо налаживалась!..
Встрёпанная, явно не обласканная жизнью сова раздражённо стукнула клювом в директорское окно, отчего стекло жалобно задребезжало, а сидящий в кабинете мужчина с неудовольствием оторвался от созерцания загадочного серебряного прибора. Когда его отвлекали от хлопотного, но увлекательного занятия — вершения чужих судеб, Альбус Дамблдор страшно не любил.
Небрежно махнув палочкой, он впустил нахальную птицу и, брезгливо сморщившись, отвязал от её лапки мятый пергамент. Видимо, поняв, что ей не рады и угощения не будет, сова обиженно ухнула и улетела, оставив на директорском столе шлепок птичьего помёта. Дамблдор нахмурился ещё сильнее. Убрать пакость заклинанием было нетрудно, но сам факт, что кто-то посмел обгадить его стол… Настроение от такой мелочи почему-то поползло вниз. Подавив искушение оставить без внимания попахивающую кошками писанину, пергамент Альбус всё же развернул и, мысленно костеря автора, привычно заскользил взглядом по неряшливо написанным строкам…
Альбус Дамблдор не любил Арабеллу Фигг. Не любил её суетливость, склочность и навязчивость. Не любил её котов и взятых напрокат сов. Не любил мятые вонючие пергаменты, корявый почерк и бестолково составленные отчёты. Два последних он едва проглядел, мельком выхватывая из текста привычные и ожидаемые слова. Да и то сказать не до того ему было в последние полгода. Празднование Хэллоуина, которое он решил переиначить на маггловский манер провалилось, вместо триумфа принеся массу неприятных сюрпризов. Было жесткое подозрение, что гадости обеспечили слизеринцы, но что-либо доказать и призвать их к ответу не удалось. Новый декан Слизерина с обязанностями не справлялся и в школе увеличилось количество конфликтов. Отношения между факультетами день ото дня обострялись, плодя новые проблемы.
Да ещё и зима в этом году выдалась какая-то на редкость мерзопакостная. Большая часть учеников то и дело болела, зелий катастрофически не хватало. Мадам Помфри, отговариваясь тем, что это не в её компетенции, варить лекарства наотрез отказалась. Новый преподаватель зельеварения, ссылаясь на контракт, от работы тоже открестился. Пришлось оформлять заказ в Мунго, но это вышло чересчур накладно. Решение уменьшить дозировку или разбавлять зелья водой себя не оправдало — эффективность снижалась в разы, уже заболевшие вместо того, чтобы выздороветь заражали ещё здоровых и зелий требовалось всё больше и больше. С грехом пополам дотянули до февраля и тут грянула новая напасть — одуревшие от лежания в лазарете ученики с удвоенным энтузиазмом ждали дня Святого Валентина. В итоге школу наводнили отвратительно сваренные любовные зелья, которыми перетравилась большая часть старшекурсников и их снова пришлось лечить. Антидотов к приворотным потребовалось несколько и в больших количествах. И словно этого было мало, оказалось, что они не только стоят непомерно дорого, но ещё и требуется писать объяснительную и крепить её к запросу. Все приворотные, даже самые простенькие, были внесены в реестр запрещённых или условно разрешённых зелий, так как по сути своей относились к принуждающим веществам и их применение расценивалось как насилие над личностью.