Хотя, если он имел в виду каких-то своих знакомых, не ведомых Шун-Ди… Лавочники? Трактирщики? Другие менестрели? Как они, во имя Прародителя, добудут им корабль?
Лёгкие шаги Уны устремились к двери, и голос начал отдаляться вместе с ними. Похоже, она уже успокоилась, хотя следы злобного напряжения всё ещё тенями расползались по воздуху.
— О, что бы я делала без Ваших советов, господин менестрель?… Наверное, шагу бы ступить не могла. А документ лорда Вы советуете держать, как подарок на память?
— Почему бы и нет? Вы дорожите им с подозрительной силой.
Когда шаги и голоса затихли, Шун-Ди наконец-то откинулся на спинку стула.
Облегчение. Невероятное облегчение накрыло его, как тёплая волна. Ребёнком, на острове Маншах, он часто купался в мутных прибрежных водах — когда захлёстывает во время прилива, это иногда так приятно, вопреки влаге в ушах и привкусу соли во рту…
— Что ж, я тоже пойду, — помедлив, как ни в чём не бывало сказала Индрис. — Кажется, со дня на день Вас ждёт дальняя дорога, господин Шун-Ди. Собирайте вещи.
— А Вы разве не поедете с нами? — растерялся он.
Индрис улыбнулась — чуть-чуть печально.
— Ах, нет. Мы уже обсудили это с Уной. Мне нужно будет вернуться в Долину вместе с сыном. Слишком уж неспокойно сейчас в Дорелии. Да и Ти'арг на грани восстания, хоть это и не так заметно… — она щёлкнула пальцами, и из кожаной сумки на полу (Шун-Ди лишь сейчас увидел её) выскочил крошечный стеклянный флакончик, заткнутый пробкой. Он описал петлю в воздухе и со стуком приземлился на стол. Внутри плескалась искристая фиолетовая жидкость; Шун-Ди невольно напрягся. — Так что моя мечта посетить западные берега, видимо, сбудется несколько позже… Не бойтесь, господин Шун-Ди. Это зелье называется «глоток храбрости», — флакончик скользнул к нему через стол и уткнулся в книгу. — Оно безвредно, но в пути придаст Вам стойкости и сил. И решимости — например, чтобы сказать что-то в открытую… Всем нам иногда этого не хватает, не так ли?
Новости доставлялись наместнику Велдакиру быстро, со всех концов страны. У него были как общеизвестные, так и закрытые от посторонних источники — в деревушках и городах, приграничных крепостях и замках. За образец наместник взял идеи лорда Дагала аи Заэру (да хранят его память боги), грозного судьи (или палача?) Дорелии — его сеть Когтей, среди которых было поровну убийц и доносчиков. Наместник, правда, усовершенствовал эти идеи: не стал создавать подобие ордена со своим уставом и братскими убеждениями. Те, кто доставлял ему сведения, чаще всего не знали даже о существовании друг друга и, тем более, не были знакомы. Наместник неплохо разбирался в людях и понимал, что в противном случае личные привязанности могут перевесить причины, приведшие источников к нему.
И, скорее всего, перевесят. Эти люди не были чудовищами или беспринципными негодяями. Они были просто людьми — а люди по природе своей слабы и несовершенны.
Слабости и несовершенства — и есть то, что делает их собой. Изъяны тела и духа. Уродства — пугающие, приводящие в замешательство, а иногда восхитительные.
Как, например, редкая наследственная болезнь бедняги Моуна, слуги Риарта Каннерти.
Наместник Велдакир размышлял об этом, неспешно шагая по коридору своей резиденции. Задавался вопросом, на чью же слабость повлиять в этот раз — и не мог подобрать ответ. Такое бывало нечасто.
Утром, ещё до рассвета, едва он вылез из своей широкой, но застеленной простым льном кровати (разве лекарю подобает больше?…), морщась от ослепляющей боли в боку — опухоль протянула свои клешни почти до рёбер, — ему сообщили, что прибыл срочный гонец из Меертона. Ночью там убили трёх альсунгских двуров, вдрызг пьяных и потому неспособных сопротивляться. Неспособных — несмотря на мечи и ножи, наверняка припрятанные за голенищами; наместник отлично знал традиционное вооружение альсунгцев — недаром прожил среди них столько лет. Северяне приехали в город по каким-то своим делам (благо, переезд через границу Ти'арга для альсунгцев не стоил ни единой монеты или кристалла — слава приказу короля Хавальда), остановились в гостинице, а вечером, как водится, устроили пирушку, весело смешав вино, эль и миншийскую хьяну. Наместник Велдакир не изменился в лице, когда услышал это, но врач в нём затрясся, ужасаясь от подобного безрассудства.
Подробности скрыли, и пока он не выяснил, разразилась там драка или же двуров просто зарезали в постелях, как пьяных свиней… Зато источники из Меертона донесли о другом: на телах нашли три лоскутка синей ткани с золотой короной, вышитой в углу.
Последователи Каннерти. «Борцы за свободу». Щёки наместника свело судорогой — вряд ли это можно было назвать улыбкой, пусть даже улыбкой презрения.
Добрались и до Меертона, надо же. Меньше пути от Академии… Так близко. Слишком близко.
