— Он один из рутникар — так кентавры называют тех, кто тоньше чувствует магию. В нашем понимании они не обладают ею сами, но чутки к колебаниям баланса. Верголис говорит, что не чувствует в тебе злых намерений — лишь боль, а боль не всегда ведёт к разрушению… — на Уну Шун-Ди целенаправленно не смотрел. — Повелитель, вернувшись в Обетованное, вряд ли пробудет здесь долго: так герои древности приходили, чтобы разрушить или основать город, выиграть войну или сотворить иное чудо, а затем уходили вновь. Даже если предположить, что часть сил Хаоса всё ещё с ним, Повелитель не станет жить в одной вселенной, подобно простым смертным. Он будет в вечном пути.
— Да уж, — тихо сказал лорд Ривэн. — Это на него похоже.
— То есть он настроен иначе? — Уна слегка поклонилась поэту и получила безумную улыбку в ответ. — Ты передал, что нам посоветовали боуги? Насчёт древесных драконов?
— Да. Верголис-Линт предлагает выделить для нас проводника, знакомого с дорогой до леса Эсаллар, где гнездится клан древесных драконов. И… подожди… добавляет, что мог бы и сам проводить нас, ибо поэты обречены быть проводниками. Прости, Уна, это довольно туманная мысль.
Удивительная благосклонность. Может быть, ещё раз ему поклониться?
Шун-Ди вздохнул.
— Это не всё, Уна. Проводник не достанется нам даром. Вторая часть предложения Верголиса — отвести нас сначала в племя красной лисицы, чьи братья и сёстры принесли кентаврам столько бед.
— Но что мы можем сделать? Не сражаться ведь с ними?
— Нет, конечно. Провести переговоры и убедить оставить в покое кентавров, — увидев поражённое лицо Уны, Шун-Ди, словно защищаясь, достал из кармана чётки. — Я понятия не имею, почему это пришло ему в голову. Поэты вообще необычно мыслят.
— Наверное, он надеется, что оборотней убедит твой Дар и, как бы сказать, оттенок Хаоса в нём? — нерешительно предположил лорд Ривэн. — Ну, или фамильное сходство.
— Несмешно, милорд, — сказала Уна.
— Знаю. Извини.
Верголис, усмехаясь, прибавил ещё пару фраз. Паретий тут же оскорблённо прищурился, топнул тяжёлым копытом и, обойдя скатерть, направился к выходу из-под навеса. Уна посторонилась; прошествовав мимо, Паретий обдал её запахом травы и кислого пота.
— Сказал, что не желает больше участвовать в этом бреде, — смиренно перевёл Шун-Ди, перебирая чётки. — Пусть ведут нас хоть к самому Повелителю. Ему кажется, что он дожил до дня, когда разум покинул вождя садалака.
Лорд Ривэн издал обиженный возглас.
— Разум покинул тут кое-кого другого, клянусь клюкой Дарекры!.. А что ещё сказал наш добрый поэт?
— Что смертным свойственно восхищаться чужим и стремиться к далёкому, но близкое и подобное себе понять всегда легче, — Шун-Ди замялся. — Думаю, это значит, что к Двуликим мы должны пойти вместе с Лисом. Что он лучше сможет договориться с ними.
Арунтай-Монт, давно хранивший молчание, поднял длиннопалую ладонь. Белые пятна на его шкуре из-за соседства с чёрными казались полными блеска, как молоко.
Он говорил размеренно, но недолго. Уна расслышала своё имя — чуть искажённое в местной протяжно-горловой манере. Сколько зависит от точки зрения. Диковинное чувство: называют будто тебя и одновременно не тебя. Иного человека — дочь могущественного тёмного мага, храбрую путешественницу, пересёкшую океан, несостоявшуюся невесту человека, который должен был стать королём… Не её. Кого-то ещё.
Вдали от дома значительно проще играть и притворяться. Может быть, поэтому лорд Альен не вернулся в Кинбралан?
— Он сказал, что вынужден принять сложное решение, за которое будет отвечать перед всем садалаком, — принялся переводить Шун-Ди. — И что, каким бы ни было это решение, не все поддержат его. Самым правильным было бы обсудить всё с учёными и старейшинами, но…
Лорд Ривэн в нетерпении хрустнул пальцами.
— Не тяни, господин аптекарь. Это всё и так понятно по его кислой физиономии. Что в итоге?
Шун-Ди посмотрел на него с кроткой укоризной. Переводчику, наверное, трудно собраться с мыслями после перебива — особенно если общаются двое людей и кентавр. Особенно последовательному переводчику-миншийцу. Бедный Шун-Ди.
ЭТО ЕГО ВЫБОР, — прозвенел в сознании Уны голос Инея. Она не видела и не слышала дракона, но откуда-то знала, что сейчас он летает наперегонки с бегающим Бри. Они обожают эти соревнования, даром что победитель заведомо известен. — ЕГО НЕ НУЖНО ЖАЛЕТЬ. ХОТЯ И ОН ТОЖЕ НЕ МОЖЕТ ЗА ЧТО-ТО ПРОСТИТЬ СЕБЯ. ВЫ, БЕСКРЫЛЫЕ, СТРАДАЕТЕ ДАЖЕ ТОГДА, КОГДА МОЖЕТЕ БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМИ.
«То есть мы глупы?»
Я ТАКОГО НЕ ГОВОРИЛ.
