Шун-Ди всегда молчал, пока молчал другой. Мог ответить, но не сказать первым. Поэтому расположение и дружба Лиса (проявленные им самим!) полтора года назад были для него музыкой с небес, упавшим в руки солнцем.
Но сейчас это солнце так далеко ушло в мир своих фантазий и загадочных мыслительных комбинаций, что становилось труднее и труднее его понять.
— То местечко в лесу Эсаллар, о котором ты рассказывал, — тоже часть «взаимодействия культур»? — ехидно протянул лорд Ривэн.
И случилось невероятное: Лис слегка покраснел.
— Какое местечко? — нахмурилась Уна.
— Ах, ты не посвятил Уну в эту скользкую тему? Вот незадача, — тоном палача промурлыкал лорд Ривэн. — Пойдёмте, действительно. По-моему, нас слышно на весь лес.
— Но я тоже ничего не знаю, — осмелился сказать Шун-Ди.
Лис посмотрел на него. Пожалуй, никогда в его жёлтых глазах не плескалось столько досады.
— Ох, ничего особенного. Сами увидите. Понятия не имею, с чего милорду было угодно именно сейчас вспомнить об этом… Руины маленького храма и ещё нескольких зданий, построенных тауриллиан. Таких полно по всему материку, — Лис по рассеянности пнул бук той ногой, где была перевязана щиколотка, и поморщился. — Ну ладно, ладно. Немного, гм, необычные руины. Ходят слухи, что там много фресок и статуй определённого содержания, к примеру…
— Мы поняли, — быстро сказала Уна. — Можно обойтись без деталей.
— Но тебя, господин менестрель, эти слухи чрезвычайно интересуют, верно? Я слышал, как ты расспрашивал кентавра-переводчика о том, видел ли он эти руины и находит ли их увлекательными, — добил лорд Ривэн. Он, похоже, давно мечтал о безоговорочной победе над Лисом и впервые одержал её.
Эта беседа, к большому сожалению Шун-Ди, наверняка продолжилась бы, если бы не тоненький возглас Тима. Он уже пару минут зачем-то ползал на четвереньках у корней дуба, подрагивая кончиками острых ушей.
— Он говорит, что что-то нашёл, — перевёл Шун-Ди. Лис перелез обратно через бугристый корень и в два прыжка оказался рядом с боуги.
— Что такое, о Тим — Проклятье-любого-заики? Ах, следы, — Лис наклонился, обнюхал землю, мох и мелкие папоротники, кивнул и поднялся, отряхивая колени. — Лисы и волки. Следы ведут на север, и мы уже близко. Так что…
— Уна, твой кулон! — из голоса лорда Ривэна пропала всякая ирония. — Он… Это нормально?
Уна схватилась за цепочку на шее. Шун-Ди обернулся к ней и впервые заметил, что сапфир, зачарованный русалками — синий, как море в предполуденный Час Обезьяны — стал красным. Алым, точно светлые рубины — или большая капля крови.
— Не знаю, — тихо сказала Уна, зажав сапфир в кулаке. Иней заурчал и встревоженно взлетел на высоту её роста. — Но, думаю, это предупреждение.
— Об опасности?
— Или о том, что рядом тёмная магия, — Уна взглянула туда, где на земле таились следы Двуликих. — Очень тёмная.
Ближе к вечеру Шун-Ди и сам понял, что с лесом что-то не так. Чем дальше они углублялись в чащу, чем плотнее сходились над головой её своды, тем упорнее на виски давила смутная, беспокойная тяжесть. Это не походило на обычную головную боль: гудело где-то внутри, не смолкая ни на секунду, будто твердило — прочь. Во всём Великом Лесу, конечно, было нечто устрашающее — неважно, сосняк это или извилистые южные деревья, покрытые змейками лиан, — но никогда в нём не мерещилась Шун-Ди такая откровенная неприветливость. Лес здесь был не просто равнодушен к смертным, как равнодушно к ним море, птицы или руины древних храмов, костями белеющие на солнце (даже того храма с раскованным содержимым, о котором говорил Лис); он был враждебен, он отторгал. В сумраке, затоплявшем воздух между красноватыми стволами сосен, пухлыми боками буков, кустами дикой земляники и тиса, затаилась угроза, направленная именно и только на них.
Шун-Ди старательно наступал в следы Лиса и Уны (Тим семенил за ним, а лорд Ривэн и Иней замыкали процессию), но всё равно то спотыкался о корень, то со вздохом вытаскивал колючки и репей из штанов. Однажды ему отчётливо послышался шёпот на неизвестном языке; в своём странном полудремотном состоянии Шун-Ди почему-то решил, что рядом кто-нибудь из духов стихий. Он уже остановился, чтобы предупредить остальных, но из зарослей слева выскочило нечто маленькое и светлое; пронеслось, мелькая лапами, через их импровизированную тропу, и скрылось. Заяц. Крупный, насыщенного песочного цвета — но всего-навсего заяц, о Прародитель.
— В чём дело? — сердито прошептал лорд Ривэн из-за спины.
— Ни в чём, милорд, — столько лет прошло, но Шун-Ди до сих пор вздрагивал от этого возмущённо-повелительного тона. Тона, которым хозяин обращается к рабу. Он провёл рукой по лицу, отгоняя наваждение. — Простите.
— Да нет, Шун-Ди-Го прав, — вдруг сказал Лис. Он тоже замер и помолчал, прислушиваясь. Нездорово бледная Уна пошатнулась — упадёт?… Шун-Ди шагнул вперёд, чтобы поддержать её, но она покачала головой. Сапфир по-прежнему алел у неё на груди, игнорируя все законы природы — как, собственно, и положено магии. — Этот заяц — не то чтобы заяц.
