— Его расстраивает необходимость возражать Паретию-Тунту и старцам садалака вообще, но сейчас он на стороне Верголиса-Линта, — Шун-Ди по-прежнему перебирал чётки, и светло-жёлтые бусины пощёлкивали в тишине. Слышно было, как недалеко от навеса громко и сварливо — старый ворон — спорит с кем-то Паретий. В ответ этот кто-то совершенно по-лошадиному ржал, выражая не то насмешку, не то возмущение. — Он согласен дать нам шанс, но лишь потому, что наше вмешательство действительно может помочь садалаку. И условия ужесточаются. Проводник к драконам достанется нам, только если переговоры пройдут успешно, — Шун-Ди со вздохом покачал головой. — Что, добавлю от себя, почти невозможно. Похоже, нам всё-таки придётся самим искать дорогу к лесу Эсаллар. Я слышал, что он рядом с восточными горами, с каким-то ущельем…
— А если всё получится? — перебила Уна, отметая непрошеное сочувствие к переводческой доле Шун-Ди. — Если мы убедим оборотней оставить садалак в покое?
Миншиец поднял на неё глаза. Арунтай и Верголис вполголоса совещались о чём-то.
— Тогда нам достанется не только проводник к древесным драконам, но и отряд лучников для отплытия на восток. В благодарность Арунтай-Монт поддержит дело лорда Иггита.
Лорд Ривэн хихикнул.
— Стрелы кентавров против наместника Велдакира… Проклятье, да это великолепно! Представляю лицо этого бедолаги. Он же подумает, что свихнулся.
— По рукам, — Уна поклонилась Арунтаю — не так, как раньше, а в пояс. В Ти'арге она, леди Тоури, не должна была кланяться так никому, кроме короля: никому, включая наместника. Но времена меняются, и правила игры тоже. Было бы чудесно, если бы это дошло и до Лиса с его дерзким языком. — Скажи, что мы благодарны и принимаем условия, — она потянулась к чаше с листьями дерева Гаар и взяла один. Надкусила. Наощупь он был кожистым и тёплым, а на вкус — что-то вроде сушёной сливы, но слегка солоноватое. Странно, конечно, но не так уж и мерзко. — А ещё поблагодари за отменное угощение. Скажи, что я давно не пробовала такой вкусной пищи.
Бук был раскидистым и пышным — под зелёным шаром кроны едва угадывался ствол. Корни поднимали землю, как узловатые вены кожу. Шун-Ди даже растерялся: пристепной подлесок был чахлым и, в общем, не впечатлил его — росли здесь в тис, низкие искривлённые сосны, казавшиеся тенями тех, что высились на Паакьярне и в лесу рядом с ним, и деревья Гаар. Буки попадались, но крайне застенчиво; листва их нижних веток лишь несколько раз пощекотала Шун-Ди. Он вспоминал великолепие Леса в сердце Лэфлиенна — дубы размером с дом, кедры, вскинувшиеся вверх, точно тёмно-зелёное пламя, свечи пирамидальных тополей… Что уж говорить о серебристых оливах в местах посуше, о елях с нежными голубыми иглами, о прелых зарослях джунглей на юго-западе, в низовьях реки Мильдирмар? Всё там цвело, стреляло побегами, источало агрессивные ароматы. Самые изысканные цветы и самые яркие плоды, конечно, оказывались ядовитыми, и миншийская экспедиция никогда не выбралась бы оттуда без подсказок Лиса.
Тот странствовал вместе с ними — вместе с Шун-Ди, — на время покинув своё племя, и был на самом деле незаменим. Лиловая бабочка, севшая на бороду мага Аль-Шайх-Йина, как выяснилось, могла бы стать последним объектом умиления в его жизни, если бы Лис вовремя не согнал её. А уж та история со стаей Двуликих-журавлей, когда Шун-Ди по глупости заговорил с местной девушкой… Дипломатия Лиса спасла его — или, по крайней мере, оставила оба глаза в целости и сохранности. А в одном из гнездовий майтэ — вроде бы у Алмазных водопадов — именно Лис начал обучать его основам их языка, состоящего сплошь из трелей и гласных звуков разной высоты.
Лис открыл ему Лэфлиенн, а потом отвернулся, наигравшись. Тогда Шун-Ди сам не знал, что вопрос о том, как жить после этого открытия, повергнет его в полное недоумение.
Как и много других вопросов.
Сейчас Лис шёл впереди, осторожно переступая через корни красавца-бука. Его босые ноги шагали совершенно бесшумно; он заранее, с необычной для себя серьёзностью, попросил всю группу идти строго за ним, след в след. Лорд Ривэн счёл, что это чересчур: разве оборотни и без следов не учуят приход чужаков?
Лис вздохнул:
— Ну разумеется, милорд. Я, например, знаю, что сегодня на завтрак Вы отведали черники. Пахнут Ваши зубы, руки и вон то пятнышко на щеке, — он задумчиво потянул носом. — Угостила Вас, скорее всего, Нгуин-Кель, потому что целебными травами тоже отдаёт сильно. Возможно, повязки или сумка Шун-Ди-Го вводят меня в заблуждение, но… — он победно осклабился, увидев, как порозовел лорд и побледнела Уна, — ветер с Вашей стороны.
Лорд Ривэн достал платок и демонстративно долго тёр щёку. Щетина у него росла разбросанными островками, похожими на карты Минши — отвык (да и привыкал ли когда-нибудь?) бриться самостоятельно.
— Я наслышан об обонянии Двуликих, спасибо. Но в чём тогда смысл этих предосторожностей?
