Чуть впереди, действительно, полыхал кровавый обод. Его оттенок заставил Уну вздрогнуть.
Лорд Ривэн издал нервный смешок.
— Ты хотел сказать — над деревьями? Побери меня бездна, они что, деревянную башню подожгли?
— Нет. Они ждут нас. Чем выше костёр у Двуликих, тем важнее событие, которое… — Шун-Ди перебил холодный, вкрутившийся в ночь волчий вой — совсем недалеко. Голод и утробная, неизбывная тоска звучали в нём. — В общем, для них прибытие Уны — это примерно как…
— Коронация? — с улыбкой подсказал лорд Ривэн. — Они ждут его дочь, ведь так?
Деревья Гаар и буки расступились. На большой поляне, вокруг костра (и впрямь высокого — зловещий огненный столб — и сильно дымящего), лежали, стояли и сидели Двуликие — волки, лисы, пара пятнистых рысей с кисточками на ушах (раньше Уна видела их лишь в книгах по зоологии). На ветвях блестели чёрными глазами вороны; она насчитала не больше дюжины, но и в таком количестве их странно было видеть молчащими. Это величавое достоинство никак не соотносилось с граем, суетой и вечным голодом ворон на полях Делга, Роуви или Волчьей Пустоши. С другой стороны к огню приблизился ёж — однако такой крупный и с таким угрожающим блеском на иглах, что Уна грустно вспомнила о милых ёжиках в селении боуги. Подтвердив её озабоченность, ёж на миг исчез во вспышке магии — и стал мужчиной с низким лбом и недоверчивым взглядом. На поясе он, не скрываясь, носил набор ножей.
Уна коснулась шеи: в горле вырос колючий ком.
— Надеюсь, что нет.
— Напрасно надеешься, — справа подошёл Лис — уже с наглой улыбкой, растрёпанной шевелюрой и длинными худыми руками менестреля. Уна решила, что в зверином облике он нравится ей больше, и постаралсь поглубже спрятать эту мысль. — Среди своих я слышал слова навгхи дес. «Его дочь».
Лис по-собственнически завернулся в её плащ. Шун-Ди протянул ему комок пёстрой одежды.
— Держи, это твоё. И у тебя кровь.
— Знаю, — беспечно отозвался Лис. Он зашёл за дерево, чтобы натянуть штаны; поразительная тактичность. — Скоро остановится. Хочется верить, что это последняя кровь на сегодня.
Ночь сменилась предрассветным серым сумраком, но никто и не думал тушить костёр. Клубы дыма поднимались и улетали в высокое небо — вместе с уверенностью Уны. Коренастая женщина с волком на плечах подошла к костру и бережно опустила ношу на землю, что-то шепча. Её обступили несколько волков и людей, в чертах которых проглядывало нечто волчье.
— А это ещё кто? — спросил лорд Ривэн. В десятке шагов от них, из-под толстых корней дерева Гаар — наверное, из норы — выбрался зверь с тёмной шкурой и жуткой длиной когтей. Уна тоже растерялась: медвежонок? Барсук?
— Росомаха, — ответил Лис. Он завершил свой туалет и вышел из-за дерева, застёгивая зелёную безрукавку. — Обычно это те ещё типы. Лучше держитесь подальше, милорд.
— Росомаха?! Вот эта, мне по пояс ростом?!
— Молодая росомаха, — осклабился Лис. — Бывают и больше, если из наших… Не кручиньтесь, милорд: вернётесь Вы в свою изобильную яблоками Дорелию, под крылышко к безумному королю. Осталась пара формальностей.
Лорд не слушал его, с безопасного расстояния разглядывая лапы и когти росомахи. Вздохнул.
— О боги. Уна, если найдём Альена и вернёмся на восток живыми, я готов взять тебя в жёны. Честное слово.
Ненадолго Уне показалось, что язык прирос к нёбу. Лорд выдал это, не меняясь в лице, и нельзя было сказать, шутит ли он. Хотела выдавить улыбку, но губы словно онемели. На него что, Хаос в этом лесу так подействовал?
Лис, конечно же, рассмеялся — вопреки тому, что обстоятельства мало располагали к смеху.
— Ах, милорд, боюсь, у Вас будут соперники. Иггит Р'тали, например, да и не он один. Правда, Шун-Ди-Го?
Уна принципиально не стала поворачиваться к Шун-Ди. Незачем глумиться над его смущением и растерянностью: эта роль безоговорочно принадлежит Лису.
Я ЛЕЧУ К ТЕБЕ.
Серебристый голос дракона был преисполнен решимости. Интересно, он уже знает о силах Хаоса в ней?… Скорее всего. Уна стиснула зубы.
«Нет, Иней, побудь пока с Тимом. Пожалуйста».
Я НЕ ПРОШУ РАЗРЕШЕНИЯ, — уточнил Иней. — ПРОСТО ГОВОРЮ, ЧТО ЛЕЧУ.
Уна вздохнула. Им можно устраивать турнир в упрямстве с Лисом. Причём неизвестно, кто победит.
Одна из преображённых волчиц — высокая, с копной светлых волос — выкрикнула рваную фразу. Лис указал на костёр.
— Они просят тебя войти в круг, Уна. Нельзя отказываться.
Конечно, нельзя. Как и всегда. Странно, но она уже успела привыкнуть: этому поспособствовали перекручивающая сознание игра с Маури Бессонником и переговоры с кентаврами. В этом видимо, суть любой политики — когда можно подстраиваться, а отказываться нельзя.
Тогда и наместника Велдакира можно понять. Уна представила, как он чувствует себя, стоя перед королём — наверное, не лучше, чем она бок о бок с этими жуткими, красивыми, живущими кровью и свободой существами. Что ему остаётся, бедняге, кроме как пластаться на животе, изъявляя преданность Альсунгу?
